Глаза сами собой закрылись. Я чувствовала, как поры на коже раскрываются, выпуская наружу всё лишнее. Капли конденсата стекали по стенам, создавая тихий, убаюкивающий шепот, смешивающийся с мягким гулом пара. Мои мышцы, зажатые от стресса и болезни, постепенно отпускали свою хватку. Кислотная ярость, о которой я думала раньше, теперь казалась далёким, почти забытым ощущением. Её место занимала блаженная пустота, лёгкость, почти невесомость.
Я представила, как жар проникает в каждую клеточку, выжигая из неё остатки болезни, обиды, злости. Это было не просто физическое очищение, но и эмоциональное. Я позволила себе полностью раствориться в этом тепле, в этом влажном воздухе, в этом покое. Время потеряло всякий смысл. Было только сейчас, только это ощущение полного расслабления, когда тело и разум наконец-то обрели гармонию. Я чувствовала себя заново рождённой
В дверь хамама постучались, потом осторожно открыли.
– Ты не против моей компании?
Серёжа зашёл в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, и я могла лишь гадать, есть под ним бельё или нет.
Глава 28
Если б я не была распаренной и наверняка красной, как рак, то однозначно Сергей увидел бы мои алые от смущения щёки и уши. Я попыталась изобразить равнодушие, но взгляд невольно скользнул по его обнажённому торсу, по широким плечам, по рельефным мышцам, которые, несмотря на кажущуюся расслабленность, были налиты силой и мощью. Такие мышцы не растут в качалках под бдительным взглядом тренера, такое тело, сильное и жилистое, как свитые стальные прутья, куётся физическим трудом. А у Сергея тут в доме этого физического труда на каждом сантиметре. Капли влаги блестели на его коже, стекая по ключицам, и я вдруг почувствовала, как воздух вокруг нас стал гуще, наэлектризованнее, словно предвещая грозу, но грозу не страшную, а манящую.
– Смотря, с какой целью, – попыталась я съязвить, чтобы скрыть своё замешательство.
Голос прозвучал чуть хрипло, чем я ожидала, выдавая моё внутреннее волнение. Я даже закашлялась. Но я же болею, а не потому что у меня во рту пересохло. Серёжа усмехнулся, и эта усмешка была такой обезоруживающей, такой искренней, что напряжение, которое я сама же и создала, тут же спало, уступая место лёгкому, почти невесомому предвкушению. Он присел на скамью напротив, окутанный клубами пара, которые, казалось, лишь подчёркивали его фигуру, делая её ещё более мистической и притягательной.
У меня случилось игривое настроение, я тихонько попыталась придать своему распластанному на камне туловищу соблазнительный вид, как минимум, собрать раскиданные как попало ноги и втянуть живот.