Всё это я вывалила Сергею. Накипело так, что я бы взорвалась, если б не поделилась. Но это далось мне непросто. Обычно я делилась своими эмоциями с Галкой или Машкой, потому что ни один из моих мужчин категорически не понимал и не принимал моих чувств и «бабских» разговоров. А Сергей воспринял мои эмоции стоически, внимательно выслушал и проникся, не называя это «ерундой».

– Надо с ней поговорить просто. Такие люди, как твоя свекровь, обычно трусливы, особенно, если их шалости выходят за пределы закона. Если у неё, конечно, всё нормально с головой.

– Вот в этом я не уверена, – она порой такие вещи делала и говорила, что волосы на голове шевелились. Разве в здравом уме делают такое?

– Ну, к большому сожалению, наше законодательство не допускает принудительного освидетельствования и, тем более, лечения сумасшедших. Это долгий процесс, через суд. Не думаю, что это то, что тебе сейчас нужно. Разговора с участковым пока будет вполне достаточно, – резонно рассудил Сергей.

Он как-то незаметно влился в мою жизнь и стал свидетелем и помощником во многих её перипетиях. Однако, я вспыхнула, когда Аня написала мне, что клининг оттёр нам окна и что умопомрачительные в моём положении тридцать четыре тысячи рублей мне платить не нужно. Оказывается, когда я в полубреду сидела на рецепции, Сергей договорился с Аней, что счёт оплатит сам. Все за моей спиной сговорились! А платить за меня и выставлять меня потом должницей я не позволю!

– Сергей, спасибо, что оплатил счёт за клининг, но надо было сначала меня спросить, – сказала я грубее, чем хотела.

– А что не так? Я хотел помочь.

– Это очень дорогостоящая помощь. Я не готова её принять. Я не привыкла… Тебе на этот номер перевести? Какой банк?

Я уже почти открыла приложение банка, когда Сергей осторожно и нежно взял меня за руку, в которой я держала телефон, и опустил её. Но пальцы не разжал. Я чувствовала, как под его прикосновением разгоралась кожа, или ко мне снова возвращалась температура.

– Надя, я человек понятливый, и мы с тобой не семнадцатилетние, чтобы не знать что хотим от жизни. Если я тебе совсем не гожусь, то доставлять тебе хлопот не стану. Полечишься неделю у меня, и я тебя отвезу домой. И беспокоить не буду, и раздражать тоже, – я хотела было вставить слово, но Сергей меня опередил. – Я всё понимаю, Надь, правда.

Он улыбнулся своей мягкой, тёплой, обезоруживающей улыбкой, привлёк мою руку с телефоном к губам и поцеловал мои пальцы. Я чуть телефон не выронила. И все слова, вертевшиеся у меня на языке и жалящие, словно рой пчёл, куда-то пропали. Воинствующая за свою независимость Надежда, обескураженно застыв, хлопала глазами и покрывалась багровыми пятнами стыда и неловкости. Потому что Серёжа открыто заявил, что имеет на меня виды, как на женщину. Прямым текстом. И за то, что я по привычке встала в защитную позу, отвергая любые попытки хоть как-то мне помочь. А может, я так всегда и делала? Кто, если не я – мой дурацкий девиз по жизни. Так я и разбаловала Меньщикова. Вот он и сложил лапки и ножки свесил на моей шее.