Здесь Гришкины глаза потухли и налились злобой. А как же! Шестьсот тысяч плюс двести пятьдесят тысяч долгов сверху тех, что у него уже висят, про которые я уже и знать не знаю, да и не хочу. В выигрыше от этого развода не остался никто. За свою измену Григорий Меньщиков расплатится вполне осязаемыми денежными средствами. Пусть не лично мне, а банкам, но и этого вполне достаточно.

Итак. Я получаю четверть проданной квартиры, половину своего салона и половину кредита на него. Я осталась почти ни с чем…

Сын позаботился об оценке квартиры. Этих денег мне хватит, чтобы погасить свою половину кредита на бизнес. Но не хватит, чтобы выкупить у Меньщикова мою долю салона…

– Я с большим удовольствием выставлю кусок твоего любимого салона на аукцион, Наденька, – Григорий подошёл ко мне после суда. – Раз ты не захотела по-хорошему. Посмотрим, какой бизнес-партнёр тебе достанется. Надеюсь, тот который выкинет тебя на улицу!

– По-хорошему, это вернувшись к тебе? Ты дурак?

– Я тебе предлагал. Через твою мать. Ты же меня заблокировала. Не письма же мне тебе писать?

– Любовные? – рассмеялась я.

– Нет уж. Любви ты, Надька, недостойна!

Гордо и ехидно сказал Меньщиков, театрально махнув залаченным чубом. Весь в мамашу. Совершенно больной человек. Но слова о том, что я недостойна любви кольнули в сердце. Я достойна быть горбатой спиной, на которой все ездят. И той, кому изменяют.

Я вышла из душного здания суда с чувством свободы и опустошения. Сегодняшний день полностью перевернул мою жизнь.

«Скорейшего выздоровления твоему внуку, Сергей» , – отправила я то, что давно собиралась. Пусть недолго, но я была счастлива. Всего лишь небольшая иллюзия. Но от неё лишь больнее. Лучше бы я и не знала вовсе, каково это «по-другому».

«Спасибо тебе, Надежда, большое спасибо!»

Ответил Сергей, приправив короткий ответ смайликом. Я представила его тёплую улыбку и расплакалась.

«Счастья тебе и твоей семье.», – отправила я позже.

Ответа не последовало.

Теперь всё это так далеко от меня. Как прекрасный сон. Но всего лишь сон.

– Мам, подадим апелляция, не плачь только.

Подошёл Артём и обнял меня за плечи. Он не догадывался, о чём я плачу. Я ему так и не рассказала.

– Не надо апелляцию, Тём. Значит, так мне надо.

Утром я пришла в свой салон. Мой мир, которого я почти лишилась. Я понятия не имела, что там будет дальше, когда решение суда вступит в силу и собственником пятидесяти процентов станет Меньщиков. Девочки останутся здесь, какая им разница, кто тут хозяин? Я может быть тоже останусь, буду платить аренду, пилить ногти, просто как мастер.