Денег почти не осталось. Ругаю себя, что согласилась на развод. Проклятая гордость. Могла продолжать жить в свой квартире и… Естественный вопрос: «что?» прерывает стенания. Антон не давал бы ничего в любом случает. Не брать же мне бухгалтерию его офиса штурмом? Продавала бы вещи? Я? Горько всхрюкиваю вместо ответа.

Привычка «жить хорошо» и необходимость купить хоть что-то в эту квартиру помогли растратить декретные в первый же месяц.

Паника, тихая и липкая, начинает подползать по ночам. Что будет, когда родится ребёнок? Где я возьму на памперсы, на кроватку, на врачей?

Однажды вечером всё накатывается с особой силой. Я сижу за столом, передо мной — счёт за коммуналку, который я не могу оплатить, и черновик гранта, кажущийся мне полной ерундой. Всё это — на фоне дикой усталости, боли в спине и осознания полного, тотального одиночества.

Антон добился своего. Мне придётся ему звонить и просить помощи. Опускаю голову на стол и плачу. Не рыдаю. Поскуливаю тихо, безнадёжно, уткнувшись лбом в деревянную столешницу.

Стук в дверь. Чёткий, костяшками. Сосед. И он не отстанет.

Я быстро вытираю лицо, пытаюсь взять себя в руки. Открываю.

Алексей стоит на пороге. Он, нахмурившись, смотрит на моё распухшее от слёз лицо. Видит моё отчаяние. Он всё всегда видит.

— Входите… — Предлагаю хрипло.

Он делает шаг вперёд, закрывает за собой дверь и не останавливаясь, проходит дальше. Замирает посреди комнаты, не присаживаясь. Взгляд шарит по заваленным счетами столу, по открытому ноутбуку.

— Сроки поджимают? — спрашивает о гранте.

— Всё поджимает, — выдавливаю я. — И деньги, и время, и силы.

Он молчит. Смотрит в окно, на вечный полумрак двора-колодца. Потом поворачивается ко мне. Всегда непроницаемое лицо, на секунду становится ещё суровее.

— У меня есть предложение. Деловое.

Смотрю на него, не понимая. Какое дело может быть у нас с ним?

— Выходите за меня замуж, — предлагает он. Ровно. Без интонации. Как будто говорит «передайте соль».

У меня отвисает челюсть. Я не уверена, что расслышала правильно. Брови сходятся у переносицы. Переспрашиваю:

— Что?..

— Выходите за меня замуж. Формально. Фиктивный брак.

В голове пустота. Потом — взрыв недоумения, стыда, какой-то дикой нелепости.

— Вы… вы что, смеётесь?

— Я не шучу, — он абсолютно серьёзен, и видно, что это правда. У этого человека напрочь отсутствует чувство юмора. — Я контрактник. Бывший детдомовец. У меня нет родни. Есть страховка, которую выплатят в случае гибели или тяжёлого ранения. Есть военная пенсия по инвалидности, которая будет причитаться моей официальной супруге в случае моей смерти. Это — деньги. На них можно купить нормальное жильё. Обеспечить ребёнка.