Садист.
Не скажу, что я радуюсь этой отсрочке, но в душе, на дне ледяного колодца, в который я себя заточила, рождается что-то похожее на облегчение.
Всё произойдёт не сейчас.
Палач дал мне небольшую передышку.
Я снова теряюсь в своих мыслях и вздрагиваю, когда мне на колени падает пачка влажных салфеток.
- Останови кровь.
Я механически достаю из упаковки несколько салфеток и подсовываю их под саднящие от небольших ран ступни. Белое полотно мгновенно пропитывается кровью.
Снова поворачиваюсь к окну, прижимаясь к холодному стеклу лбом. На душе пусто и холодно.
Артур тоже молчит, и вся наша дальнейшая поездка проходит в абсолютном молчании, но я кожей чувствую его тяжёлый, неотрывный взгляд на себе.
Он ждёт. Хищник притаился в засаде и с предвкушением разглядывает свою добычу.
Наконец, машина плавно сбавляет скорость. За окном проплывают открытые кованые ворота, высоченный кирпичный забор, будка охраны и люди в чёрной форме с автоматами на груди. Где-то вдалеке слышно отрывистый лай сторожевых псов.
Горько ухмыляюсь.
Добро пожаловать в новую клетку, Саша.
Машина останавливается.
Артур выходит, и через пару мгновений моя дверь открывается. Прохладный ночной воздух, пропитанный хвоей и влажной землёй, тут же окутывает меня, и я передёргиваю плечами.
Холод теперь не только внутри, он медленно скользит по моей коже.
Артур стоит рядом и, не глядя на меня, неожиданно набрасывает на мои плечи мягкий, почти невесомый коричневый плед, а затем, совершенно без усилий, словно пушинку, подхватывает меня на руки.
Моё сердце, которое, казалось, уже застыло, снова заходится в бешеном ритме.
Новый дом, неизвестность… моя новая клетка, в которую меня несёт, как трофей, всё тот же палач.
Я закрываю глаза, чтобы не видеть освещённых окон огромного особняка, его мрачного, подавляющего величия.
Мужчина на руках заносит меня по лестнице на второй этаж. Его шаги гулко отдаются в абсолютной тишине дома. Артур открывает тяжёлую дверь и заносит меня сначала в просторную светлую комнату, а потом – в ванную.
Он молча усаживает меня на холодный каменный бортик ванны и включает воду.
Её шум кажется мне оглушительно громким в застывшем между нами напряжении.
Осторожно опускаю ноги на дно ванны, и вода тут же окрашивается в грязно-красный цвет. Раны неприятно пощипывает.
Артур сам, молча, обмывает мне ноги, смывая грязь и запёкшуюся кровь.
Тихо шиплю, когда в какой-то момент жгучая боль пронзает ступню, и непроизвольно пытаюсь дёрнуться.
- Потерпи, – говорит мужчина, и в его голосе нет ни прежней злобы, ни агрессии. Лишь холодная сосредоточенность.