Мягкий свет, приглушённый писк дорогой медицинской аппаратуры и множество проводов, опутывающих бледное, исхудавшее тело на белой больничной кровати.
- Добрый день, Александра, – здоровается со мной нанятая мной сиделка, женщина с добрым и усталым лицом, и поднимается с кресла. – Я оставлю вас.
Молча киваю.
Она быстро проскальзывает мимо меня и тихо закрывает за собой дверь, оставляя нас одних.
Несколько шагов вглубь светлой палаты.
Сердце, как и всегда здесь, едва бьётся в моей груди.
Я присаживаюсь на мягкий стул у больничной кровати, медленно внимательно оглядываю его бледное лицо, аккуратно убираю с лица чёрные пряди волос и осторожно, чтобы не задеть капельницу, накрываю своей ладонью его холодные, неподвижные пальцы.
- Здравствуй, Максим...
Глава 54.
* Саша *
Я сижу в его палате уже около часа. Всё это время я говорю с ним и очень надеюсь, что Макс меня слышит.
Сначала я рассказываю о пустяках: о погоде за окном, о пожелтевших берёзах, о том, как смешно соседская кошка сегодня гонялась за собственным хвостом. Потом мои мысли уносятся глубже, и я начинаю вспоминать вслух наше общее, счастливое прошлое.
- Помнишь, как мы заблудились в лесу в Карелии? – тихо говорю я, и мои пальцы легонько сжимают его холодную, неподвижную руку. – А ты сделал вид, что знаешь дорогу, и вывел нас прямо к озеру. Такому красивому, что дух захватывало. А потом мы сидели у костра, и ты...
Замолкаю, сама не замечая, как по моим щекам текут горячие слёзы, но на губах дрожит улыбка. Я погружаюсь в те, ещё неосквернённые ложью и предательством, воспоминания. В те чувства, которые были такими настоящими, такими острыми…
Вот мы лежим в постели в субботу утром, и солнечные зайчики пляшут на стене. Его рука, тёплая и тяжёлая, обнимает меня за талию. Максим что-то бормочет мне в волосы, спросонья, и я тихо смеюсь, прижимаясь к нему.
А как мы путешествовали несколько лет назад по Италии? Ели мороженое на ступенях какого-то старого собора, облизываясь, как дети. Он смотрел на меня тогда так, будто я – единственное чудо в его жизни.
Неужели так можно играть?
Врать так искренне?
Нет.
Ответ приходит сам собой, горький и ясный.
Нет, так играть нельзя.
Тогда Максим действительно любил меня. В те моменты – это была единственная правда.
До неё он любил меня.
Тихо всхлипываю и пальцами стираю с щёк горькие слёзы… и в этот самый момент, когда я настолько обнажена душой, дверь тихо приоткрывается…
Я оборачиваюсь... и застываю. Чувствую, как вся кровь сходит с моего лица.
Кажется, что кто-то подслушал мои самые сокровенные мысли, потому что в палату заглядывает Ольга.