Дима молча смотрит на меня. Его взгляд тяжелый и понимающий.
- Спасибо, - шепчу, и мой голос звучит хрупко, как тонкое стекло.
- Как ты?
- Нормально, - выдыхаю и вдруг понимаю, что это правда. Я абсолютно уверена в себе и своём будущем, хоть сердце ещё дико бьётся, пытаясь выскочить из груди, - я это переживу.
- Я чай приготовил. Будешь?
Киваю.
Мы проходим на кухню, в наш медовый, пахнущий деревом и уютом мир.
Дима ловко, привычными движениями разливает по пузатым кружкам густой, ароматный чай. Он садится напротив, а я смотрю, как его огромные, сильные руки сжимают горячий фарфор. На его спокойное, серьёзное лицо. На глаза, в которых прячется гораздо больше, чем мужчина разрешает себе показать... и задаю вопрос, ответ на который уже знаю:
- Ты тоже работал с ним, да? Вас тогда обоих завербовали, поэтому вы так резко исчезли в какой-то момент? – я не отвожу своего взгляда с Диминого лица, ловя малейшую его реакцию, - ты тоже ведёшь такую же… двойную жизнь, как и Макс?
Глава 36.
* Саша *
На кухне повисает густая колючая тишина. Только тиканье часов на стене отбивает секунды, каждая из которых тянется мучительно долго. Аромат чая, еще недавно такой уютный, теперь кажется горьким.
Дима не отвечает сразу. Он смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами, но я совершенно ничего не могу в них прочитать. Его пальцы медленно обводят край кружки, и я неосознанно отвлекаюсь на это движение и слежу за ним, затаив дыхание.
- Нас завербовали в одно время, ты права. Человек из нашего окружения, — наконец произносит Дима. Его голос низкий, ровный, но я слышу в нём тяжёлую напряженность, - я тоже работал в том же подразделении. До прошлого года, - признаётся он.
- Почему тогда... в прошлом... – сразу, на выдохе, запинаясь я задаю следующий вопрос, пока мужчина не передумал со мной откровенничать, и мой собственный голос кажется мне слабым и каким-то потерянным, - почему Макс вернулся тогда через пару месяцев, а ты… исчез навсегда?
Дима поднимает на меня взгляд. Смотрит не отрываясь и не моргая. Его глаза будто прожигают меня насквозь, видя все мои тайные мысли и страхи.
Мне становится не по себе, по коже расползаются болезненные мурашки, и я обхватываю пальцами горячую кружку с дымящимся ещё чаем.
- Я не был готов врать той, кого любил, - произносит он тихо, но его ответ в моей голове звучит так громко и чётко, что каждое слово отпечатывается в сознании клеймом, - не был готов строить с ней жизнь на обмане. Не мог каждый день смотреть ей в глаза и знать, что она живёт во лжи по моей вине. Поэтому я просто ушёл.