Бывшему не на что давить больше!
- Знаешь, в одном ты прав, - я выпрямляюсь во весь рост, расправляю плечи. Внутри ещё всё дрожит, но голос звучит как холодная твёрдая сталь, - я действительно начну всё с чистого листа.
Максим напрягается, и я его добиваю:
- Без тебя, Макс. Уходи. И больше никогда не возвращайся. У тебя есть о ком заботиться. Хотя бы для своего ребёнка постарайся стать хорошим отцом, раз уж мужем ты оказался паршивым.
На его скулах ходят желваки. Он зло прищуривает глаза, но меня уже этим видом не запугаешь.
Я всё сейчас для себя решила.
Я у себя одна.
- Саша, я дам тебе время остыть, подумать. Ты сейчас не в себе, - мужчина, которого совсем недавно я считала очень близким мне человеком, произносит это с таким высокомерием, что меня снова начинает трясти.
Да, пошёл он!
- Убирайся, Макс! – это не крик, а холодный, отточенный приказ.
Я уверенно смотрю бывшему мужу в пылающие злостью глаза.
Сейчас понимаю с абсолютной, кристальной ясностью – этому человеку больше нет места в моей жизни. Теперь, когда мне больше не угрожает Артур, я свободна.
Впервые по-настоящему свободна.
И тридцать девять лет – прекрасное время, чтобы повернуть свою жизнь в правильное русло!
- Я не отпущу тебя! - Максим рывком прижимает меня к стене спиной, его пальцы впиваются в мои плечи, грубо, больно, унизительно.
Он встряхивает меня.
- Уходи, Макс, - неожиданно голос Димы раздаётся из глубины коридора.
Твёрдый. Жёсткий. Бескомпромиссный.
Максим резко выдыхает и отпускает меня. Медленно оборачивается.
За его спиной, убрав руки в карманы спортивных штанов, стоит Дима.
Мужчины замирают напротив друг друга.
Оба высокие. Мощные. Опасные.
Они смеряют друг друга холодными взглядами.
Два титана, два мира, два хищника.
Бывшие друзья не двигаются, но воздух между ними потрескивает от напряжения.
Дима чуть опускает голову вниз, продолжая смотреть на моего бывшего мужа исподлобья, а Макс непроизвольно сжимает кулаки.
Не отхожу от стены, боясь нарушить хрупкое равновесие.
Мне кажется, их молчание, наполненное немой угрозой, длится целую вечность.
Но, в конце концов, Максим отступает.
Сдавленное рычание вырывается у него из груди. Он бросает на меня последний взгляд – яростный, полный бессильной злобы – и, развернувшись, выходит.
Громкий, оглушительный хлопок входной двери звучит как выстрел, возвещающий долгожданный финал.
Конец обману и финал нашей с Максимом истории.
Я обнимаю себя руками, пытаясь унять нервную дрожь.
С улицы доносится яростный рёв мотора, визг шин и стук щебня под колесами резко сорвавшегося с места автомобиля.