- Ты... ты ударил меня?! – её шёпот полон неверия.
- И ударю ещё!
Мужчина делает шаг вперёд, и Ольга испуганно пятится назад, инстинктивно прижимая ребёнка к груди. Малыш, чувствуя эмоции матери, заходится в сильном плаче.
Я и сама сжимаюсь от этого страшного голоса – Артур требует беспрекословного подчинения даже от собственной дочери… что уж говорить обо мне.
- Отдай ребёнка Александре и приведи себя в порядок! – зло рявкает Артур и сжимает кулаки.
Что?!
С силой вцепляюсь в толстые каменные перила лестницы. Сердце заходится в рваном ритме, кровь будто превращается в горький лёд…
Нет!
Боже, за что он так со мной?!
Я не выдержу этого…
- Ей?! Ни за что! – Ольга ещё пытается противостоять отцу, её щёки от гнева пылают, красный отпечаток пальцев Артура клеймом светится на её лице… Она ещё хорохорится, но мы все понимаем, что Ольга против отца не выстоит.
- Быстро!
В гостиной застывает густая напряжённая тишина.
Слышно только злое прерывистое дыхание Ольги и плач ребёнка.
- Саша, - Артур поворачивается ко мне. Его голос становится мягче, но в глазах – по-прежнему непроглядная тьма, - возьми ребёнка.
Выдыхаю.
Пару секунд мы пронзаем друг друга молчаливыми взглядами… и оба понимаем, что я подчинюсь и сделаю то, что мужчина просит… вернее, требует.
Опускаю взгляд.
Конечно, я проиграла.
Нервно сглатываю вставший в горле ком и делаю первый шаг. Холод мрамора иглами впивается в оголённую кожу.
Сердце подпрыгивает и бьётся уже где-то высоко в раскалённом горле. Гул в ушах нарастает. Виски болезненно пульсируют… но я медленно спускаюсь по адовой лестнице, где каждый мой шаг – пытка.
Застываю на последней ступени. Любовница мужа смотрит на меня с ненавистью... и вдруг улыбается.
Победно. Жестоко. Ядовито.
- Макс обожает Дениса, - шепчет она, передавая мне их сына, - каждую ночь, когда он с нами, - она выделяет последнее слово голосом и впивается мне в глаза, - он сам укладывает сына спать.
Ничего не отвечаю на её выпад.
Сил нет. Эмоции выжгли меня полностью. Лишь бы устоять на ногах и не уронить ребёнка, которого прижимаю сейчас к наполненной острой болью груди.
Малыш сразу затихает, маленькими пальчиками хватает меня за волосы, что-то тихо гулит на своём языке.
Тёплый. Тяжёлый. Он пахнет молоком и чужим счастьем, и этот аромат вбивается мне под кожу...
Не знаю, зачем это делаю, но я носом утыкаюсь в его чёрную макушку – волосы – точь-в-точь как у Макса – и рваными вдохами вбираю в себя его запах… словно хочу почувствовать хоть на мгновение как это могло быть у нас…
Дура!
Одёргиваю себя и по-другому укладываю малыша на руках… и тут же всматриваюсь в его розовощёкое личико…