Дышу тяжело и надрывно, сердце оглушительно барабанит в груди, а сквозь серую пелену дождя мой взгляд сразу цепляется за три застывшие на тротуаре фигуры.
Любовница Макса стоит, вцепившись ему в руку. Мокрая, растрёпанная и какая-то совершенно жалкая сейчас. Она нервно бегает взглядом от меня к Максиму, дёргает его за порванный рукав и что-то говорит ему, но Макс на неё совершенно не реагирует.
Он прямо и жадно смотрит на меня, его грудь ходуном ходит, руки сжаты в крепкие кулаки, и, мне кажется, что он вот-вот сорвётся, отшвырнёт Ольгу и пойдёт ко мне… а я этого совсем не хочу, поэтому быстро перевожу взгляд на стоящего немного поодаль Диму. Его широкие плечи всё ещё напряжены, литые мышцы перекатываются под мокрой тканью футболки. Он пальцами стирает кровь с разбитой губы и смотрит на меня исподлобья.
Шумно дышу.
Нервная дрожь пробегает по моему телу. На улице сыро и холодно, а у меня кровь будто кипит.
Мне жарко.
Ещё мгновение и дождь прекращается также резко, как и начался.
Я обнимаю себя руками, когда слышу визгливое:
- Максим, поехали домой! Денис так ждёт тебя!
Имя их сына звучит из уст Ольги как последний, отчаянный козырь, но Макс грубо отстраняет свою любовницу и всё-таки делает шаг вперёд… и мне приходится взглянуть в его глаза полные мольбы и ярости одновременно.
- Саша…
Качаю головой.
Мне не нужны больше его слова. Достаточно уже лжи.
Я осторожно спускаюсь по мокрым ступеням, демонстративно прохожу мимо замершей парочки и останавливаюсь рядом с Димой. Поднимаю глаза и с содроганием вижу на его лице огромный синяк, уже наливающийся густым багрянцем на правой скуле, и кровь, смешивающуюся с дождевой водой на разбитой верхней губе.
- Пойдем, я всё обработаю, - говорю тихо, но твёрдо, и беру мужчину за руку.
Дима сначала не поддаётся, стоит на месте. Я оборачиваюсь назад и вижу, как он хмурится... но потом, с тяжёлым вздохом, он позволяет мне вести себя.
- Саша! – голос Макса полон горького отчаяния и злости, - давай поговорим! Дай мне шанс объясниться!
Не реагирую на его слова. Прохожу мимо не останавливаясь. И лишь на крыльце, под козырьком, я поворачиваюсь. Последние капли дождя падают на моё лицо, холодный мокрый ветер обдувает меня, но я не чувствую ничего.
- Уезжай, Максим, - говорю громко, и мой голос звучит удивительно ровно и спокойно, - и больше никогда не возвращайся. Всё кончено. Я не вернусь.
Втягиваю Диму в подъезд.
Меня колотит.
Нет, не от холода, а от нервов, от всей этой отвратительной истории.
Хочется забраться в душ и смыть с себя всю эту мерзость… но вместе с тем, сквозь грохот своего сердца, я вдруг понимаю, что между мной и Максимом всё действительно кончено. Когда я сейчас произносила эти слова, ничего внутри меня не сжалось от боли или обиды, не заболело.