С силой отталкиваюсь от столешницы, подхожу к столу и открываю аптечку. Руки слегка подрагивают… и в этот момент на кухню возвращается Дима.
Сердечко моё снова сжимается в груди, когда я бросаю на бывшего друга быстрый взгляд.
На нём та самая футболка брата, которую я для него приготовила, но она ему явно мала. Белая ткань плотно обтягивает рельеф его мускулистого торса, подчеркивая мощь плеч и груди.
Я честно стараюсь не залипать на мужчине, но, когда наши глаза встречаются, я вижу довольные смешинки в его голубых глазах, а на его губах появляется лёгкая, едва уловимая улыбка.
Резко опускаю глаза, отвожу взгляд, чувствуя новую жаркую волну стыда.
- Садись, - говорю слишком громко и резко и указываю на табурет, - обработаю твои раны.
Дима послушно садится.
Я наливаю на ватный диск перекись, стараясь не смотреть мужчине в глаза, сосредотачиваюсь на ссадине на его скуле. Осторожно прикасаюсь к ране и подушечками пальцев чувствую, как Дима вздрагивает, но не отстраняется. Его дыхание глубокое, ровное и спокойное, в отличие от моего – сбившегося, прерывистого.
- Прости, что он… что так вышло, - бормочу я, извиняясь за бывшего мужа и аккуратно водя ваткой по повреждённой коже.
- Не твоя вина, Саш, - голос тихий, глухой, с едва заметной хрипотцой, - это между мной и им. Давно назревало.
Я киваю, переходя к его разбитой губе. Наклоняюсь ближе, прикасаюсь медленнее, осторожнее.
Наши лица так близко. Его черты, такие знакомые и такие новые… Его дыхание смешивается с моим…
И вот оно снова. То самое напряжение.
Густое, сладкое, непреодолимое.
Я замираю с ваткой в руке, а Дима поднимает на меня взгляд. Его голубые глаза темны… и в них – та же буря, что бушует и во мне.
Время снова останавливается.
Дима медленно поднимается с табурета. Его плавные и уверенные движения завораживают, как танец опасного хищника.
Он не сводит с меня глаз, делает шаг вперед. Его тёплые ладони прикасаются к моим щекам, и весь мир сужается до этого прикосновения.
Мужчина наклоняется… и его губы касаются моих.
Вздрагиваю.
Неконтролируемые разряды тока пробегают по моему напряжённому, сжавшемуся перед спасительным рывком, телу.
Сначала его губы просто касаются моих.
Легко, вопросительно, почти невесомо.
Дима даёт мне возможность отступить… но я не отхожу и не отталкиваю его.
Я замираю, растворяясь в этом мгновении, задыхаясь от острых ощущений, огненной змейкой расползающихся внутри меня.
А потом… потом всё меняется.
Его поцелуй становится глубоким, жадным, пронизанным страстью. Мужчина уже не спрашивает – он берёт, алчно пьёт меня и мои сумасшедшие эмоции. Его руки скользят в мои волосы, притягивая меня ближе. Его язык касается моих губ, требуя ответа… и я… я отвечаю ему со всей вспыхнувшей страстью и со всей болью, которой пропитана моя душа.