У меня сердце защемило. Я чувствовала боль каждого обиженного ребёнка, как свою собственную. Возможно, я так и не смирилась. Так и не простила, не приняла, не отпустила, как учат психологи. Я даже не знаю, живы ли сейчас мои мать и отец. Может, подохли под забором, как собаки. Туда им и дорога. Жаль дочку Шумского. Действительно жаль. Быть ребёнком этой паскуды то ещё везение.
Биомать. Отличную он дал ей характеристику.
Хорошо, что Шумский решил бороться за дочь. И я действительно очень хотела ему помочь.
«Завтра я привезу прослушку. Скинь адрес».
Я написала ему адрес гостиницы. Думаю, в этой заднице города можно не переживать за конфиденциальность.
«Благодарю тебя, Майя. За понимание».
Майя. Вспомнила, как он позвал меня по имени в «Счастье». Надо же, как интересно звучит моё имя его голосом.
Глава 8 Олег
Ланская назвала меня по имени, и от этого где-то в груди разлилось тепло.
Я долго вспоминал, были ли от Юлии простые человеческие забота, тепло и понимание. Не смог вспомнить. Она как будто всегда была сама по себе. Мы оба карьеристы. Каждый занимался своим делом, каждый о своём деле говорил по вечерам, каждый носил работу домой. И когда страсть стихла, между нами не осталось ничего общего. Кроме Алёнки. Дочку она просто так не отдаст, но не от большой материнской любви, конечно же – не откажется от такого великолепного инструмента манипулирования.
Этим вечером я отвёз дочку к няне домой на пару часов. Мне всё меньше хотелось, чтобы Алёнка оставалась один на один с матерью. После направился в Выборгскую промзону, где Майя Ланская облюбовала себе гостиницу. Почему именно туда её занесло с её-то возможностями, загадка.
Вырулил на свободный пятачок парковки, еле протиснулся между сорокалетней «Митсубиси» и «Нивой», покрытой ровным слоем грязи. Двор какой-то мрачный, депрессивный. Она б ещё в Мурино уехала. Там происходит подавляющее большинство самоубийств в нашем городе, судя по статистике. В такой атмосфере только алкаши и наркоманы выживают на удивление. Потому что в своей реальности всегда и внешняя среда их не сильно заботит.
В Питере – пить. Не во всём Питере хочется пить. Однако, здесь точно без ста грамм на улицу не выйти. В подтверждении моих слов под аркой башни прошла шатающаяся пара. Мужик остановился и затряс неадекватную в ноль подругу за плечи, спиной её в стенку вжал, что-то пытаясь ей доказать. Наверное, большую любовь свою. Шугнуть их, что ли.
Высунулся из машины, свистнул.
– Э! Чё барагозим?! – добавил на знакомом им языке.
Пара улизнула, как потревоженные крысы возле мусорного бачка.