Шумский зашёл в спальню, когда я выла, закусив зубами подушку, чтобы звук не разносился по всей округе. Он сел возле меня, дотронулся до моих волос, погладил по голове. А меня тошнило от любого присутствия. От любого прикосновения. Не хочу я, чтобы меня такой видели. Не хочу!
– Шумский. Поезжай к психологу и в опеку. Делай дела. Я хочу побыть одна.
– Май…
– Я хочу побыть одна, Олег! – я снова разоралась. И посмотрела на него с такой ненавистью, что он сразу всё понял.
Шумский тихо вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Я услышала, как он уехал.
Бабуля решила всё за меня. Теперь у Ланского ни единого рычага давления.
На развод я подала, осталось потопить его погоны. Начнём хотя бы с этого.
Я достала из сумки полученную судмедэкспертом Олега справку о побоях.
Глава 28 Майя
«Май, если что-то будет нужно, только позвони. Не закрывайся только».
«Я с тобой».
Пришло мне от Олега, пока я обзванивала морги.
Зачем же ты влез, Шумский? Я не привыкла, что за меня вступаются и пытаются что-то решать. Я привыкла всё, что могла делать сама. Я до блевоты наелась «помощи» Ланского за всю свою семейную жизнь. Всеми его одолжениями с барского плеча. Оглядываясь назад, мне начинало казаться, что в коммуналке жилось легче, чем в сытой жизни с Ланским. Там, в той жизни, каждый был сам за себя, у каждого был нож за спиной. Игорь тоже навтыкал мне ножей в спину, доверчиво подставленную. «Не верь, не бойся, не проси», – правильно Шумский тогда сказал. Поэтому мне ничьего участия было не нужно. И верить больше я никому, кроме себя и бабушки, не смогу. А теперь никому, кроме себя.
Тело Любимовой Надежды Васильевной нашлось в морге Пятнадцатой горбольницы – ближайшем морге к пансионату. Я сказала, что через час приеду на опознание.
Спокойно, не торопясь, я собрала документы, сварила кофе и съела на завтрак то, что вчера мы с Олегом не доели на ужин. Пустота внутри меня зияла чёрной дырой, и я уже не видела смысла куда-то спешить. Дожёвывая бутерброд, я набрала номер пансионата и в приказном порядке велела директрисе вернуть Олегу Шумскому все средства, которые он переводил им на содержание бабушки, пригрозив завтра же прополоскать их богадельню по всем СМИ ещё до того, как подам в суд. Деньги безо всякой бумажной волокиты вернулись Олегу спустя двадцать минут, я ещё чашку из-под кофе не успела всполоснуть, о чём мне был прислан скан платёжки.
Надо проверить, сколько у меня денег остаётся на жизнь, заложить подвеску, взять в работу статью. Жизнь не будет ждать, когда я проревусь.
Когда я выезжала из посёлка, мне на счет упали девятьсот двадцать тысяч. Та же сумма, которую Олегу перевели из пансионата, до рубля. Теперь отправителем значился Шумский. В сообщении, которое пришло мне следом, Олег написал, что это на похороны. Пусть организуют как положено. И просил сообщить о времени и месте. Хотел поддержать меня. Я ничего не ответила ему. Уже «наподдерживал».