– Родная, мы сейчас поедем к врачу, постарайся не боятся и отвечать честно на все вопросы.
Я не стал заранее рассказывать ей про свои планы, боялся, что она накрутит себя и закроется совсем. Также как закрылась от меня. Я очень надеялся, что компетентный специалист преодолеет эту преграду.
– А я что, заболела? – отрешённо спросила меня дочь. Ей, похоже, было всё равно на всё. Что воля, что неволя. Да уж, Шумский, забегался ты, не уследил за самым главным.
– Нет, моя хорошая. Тебе это нужно для перевода в другую школу. Нормальную, – подчеркнул я.
Алёнка молча пожала плечами.
Мы приехали в следственный комитет. Ребята на входе проверили мои документы, сверились со списком, направили нас в нужный кабинет. В обители психотерапевта, которого горячо рекомендовали мне ребята, была уютная, расслабляющая атмосфера: мягкий ковёр, кресла-груши, столик с раскрасками и пластилином, стеллажи с книжками и игрушками, большой мягкий бегемот на полу. Алёнка сразу этим бегемотом восхитилась и принялась его рассматривать, пока я знакомился с психотерапевткой и излагал ей суть проблемы.
Это была женщина средних лет, с мягкой, располагающей внешностью. Я кроме Юльки психологов не видал, и ожидал чего-то похожего – высокомерного, заносчивого и всезнающего. Но я ошибся. Наталья Геннадьевна внимательно слушала меня, и что самое важное, слышала. И, кажется, понимала с полуслова.
Мне было сложно. Ощущение, что на сеансе был сейчас я, а не моя дочь. Но Наталья Геннадьевна помогала мне собраться с мыслями – я начинал говорить, она заканчивала за меня. И попадала неизменно в точку. Опыт и профессионализм в ней чувствовались железобетонные. Это не Сатью с Бартоном цитировать в блоге.
Когда мы поговорили, Наталья Геннадьевна попросила меня удалиться. Я только успел увидеть, как она села в кресло-грушу и принялась вместе с Алёнкой играть в этого большого толстого бегемота. Клиентоориентированный подход, усмехнулся я про себя.
Пока я ходил за дверью, у меня возникло острое желание позвонить Майе. Она не взяла трубку.
Острый иррациональный страх, что она пропадёт из моей жизни, сковал грудную клетку холодом.
Олег, ты попал. Попал жёстко, серьёзно и невовремя.
А что вообще бывает вовремя?
По опыту подходящего времени для чего бы то ни было просто не существовало. Вот и эта безумная влюблённость в эту яркую, страстную, полную жизни и огня девчонку, зажатую в те же тиски, что и я, накрыла меня неожиданно. Я хотел защитить её. Хотел, чтобы она, как и моя дочь, были в безопасности. Главное, чтобы Майя хотела того же.