– Довольна?

– И что это? – поморщившись, она взяла сложенный пополам листок А4 с печатью, развернула, начала читать. В глупых, пустых как у рыбы глазах отчётливо читалось непонимание.

– Ты ж психолог. Не понимаешь, что там написано? Или читать разучилась?

– Я в таком тоне разговаривать не бу…

– Читай! – сказал я уже не таким тоном, а на пару тонов громче, так что она испугалась. Глазки забегали, ресницы захлопали. Скажи спасибо, что я ещё держусь, чтобы не высадить тебя измоей постели и измоей квартиры.

– Генерализированное тревожное расстройство, депрессия. И что?

– Это диагноз дочери!

– Кто его поставил?

– Психотерапевт. Который с дипломом.

– Это ты сейчас в мою сторону выпад сделал?

– В твою Юль, в твою. Ты, считающая себя высококвалифицированным специалистом, и не разглядела в своей собственной дочери заболевание?!

– Я еще раз спрашиваю, кто поставил ей диагноз?!

– Там написано всё!

Юлия покрутила листик, нашла-таки печать и прочла фамилию. Безмозглая.

– Не знаю такую.

– Потому что это врач, а не блогер!

– Прекрати меня завуалированно оскорблять, – завизжала она.

– Я тебе незавуалированно говорю, перестань строить из себя дуру! И подыскивай себе жильё. Завтра я подаю на развод и в опеку.

– Подавай! Посмотрим кто кого. Я тебе дочь не отдам, ясно?! Это моя дочь, я её рожала, понятно!

Мне понятно, что ты отбитая до мозга костей, раз всерьёз несешь такой бред.

– Нахрена вот она тебе? Ты ей всю психику сломала! Тебе самой лечится надо!

– Она тупая, безмозглая и ленивая! Это я в этом виновата?!

Клянусь, я хотел её ударить, если бы не няня, которая вернулась с Алёнкой с прогулки. И если бы я не вспомнил про камеры, на которых всё пишется. Ничего, твои слова тебе же по хребту и ударят. А я руки марать не буду. Женщин нельзя бить. Даже если они сильно на это напрашиваются.

Алёнка сразу ушла к себе, а няня позвала меня на кухню.

– У Алёнушки во дворе есть подружка из соседнего подъезда. Алёна, сказала, что мама не разрешает ей с ней дружить, потому что она из бедной семьи. Хотя в этом ЖК нет бедных семей, Олег Юрьевич, – Татьяна Степановна недоумённо покачала головой. – У них несколько овощных точек, живут вместе с бабушкой и дедушкой в трёшке на седьмом этаже. Вместе работают, вместе растят детей, дружные, приличные люди. Я ж тут с вами не первый год, много кого из соседей знаю. Уж, простите меня, Олег Юрьевич, я тут со своим мнение. Алёнку просто жалко. Она дружить хочет, но боится маму.

Боже мой. Я живу в сумасшедшем доме.

– Татьяна Степановна, вы правы, вам не за что извиняться, это вы меня простите за невнимательность. Пусть Алёнка дружит с кем хочет. Я с Юлей развожусь, меня тоже это всё порядком достало. Я могу надеяться на вашу поддержку в суде и в опеке? Она ничего вам не сделает, вы будете под моей защитой.