– Входи-входи, Ариана! Не стесняйся. Это теперь и твоя территория.
– Здравствуй, Андрей. Спасибо, что позвал, – мой голос звучит неестественно тихо.
– Не за что. Спасибо, что пришла. Вот, – покончив с ответной любезностью, он указывает на пюпитр с нотами. – Рахманинов. Второй концерт. Тот самый, для твоего благотворительного вечера. Думаю, мы сможем подготовить первую часть. Как тебе идея?
Андрей запомнил всё, что я говорила. Сердце замирает. Именно его я хотела играть. Музыку, которую Константин назвал ненужной.
– Идея… прекрасная, – выдавливаю я, до сих пор не веря в счастливое случившееся.
Я сажусь за рояль. Медленно, будто подхожу к краю обрыва, поднимаю крышку. Клавиши смотрят на меня, как строгие судьи. Руки холодные, словно чужие. Пытаюсь взять первый аккорд – пальцы предательски дрожат. Звук получается сдавленным, робким.
– Ничего, разомнёмся, – спокойно говорит Андрей. Он не садится рядом, не заглядывает в ноты через плечо. Он отходит к дирижёрскому пульту и смотрит на меня. Ждёт.
Я начинаю с лёгкого. С самых простых гамм. Но в голове у меня не музыка, а голос. Костин пренебрежительный тон.
«Я устал от твоих вечных сонат… Мне с ней просто…»
Снова сбиваюсь. Останавливаюсь. Глубоко вздыхаю.
– Прости…
– Не извиняйся, – мягко просит Андрей. – Музыка не терпит извинений. Она любит правду. Сыграй свою боль, Ариана. Сыграй свою злость. Не бойся.
Его слова будто снимают замок внутри меня. Я закрываю глаза. Снова кладу пальцы на клавиши. И представляю его лицо. Её наглый смех. Слова дочери. И с силой обрушиваю всю эту боль на клавиши.
Это не музыка. Это какофония. Громкая, яростная, диссонирующая. Я играю, пока пальцы не начинают ныть, а в груди не остаётся воздуха. Останавливаюсь, тяжело дыша.
Открываю глаза. Ожидаю увидеть на его лице ужас или разочарование.
Но он смотрит на меня с пониманием.
– Вот. Теперь мы можем начать. Теперь ты здесь. Вся.
И мы начинаем. Сначала по нотам, медленно, аккорд за аккордом. Он не дирижирует мной. Он слушает. Иногда говорит: «Здесь можно дать больше воздуха». Или: «Эта фраза должна плакать, а не кричать». Он не командует. Он направляет. Доверяет моему чувству музыки. И вслед за ним я тоже постепенно начинаю доверять себе.
С этого дня моя жизнь обретает новый, сумасшедший ритм. Я живу между студией Андрея, своим домом и кабинетом психолога.
Я записалась к психологу после третьей репетиции. Когда опять разрыдалась, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Доктор Ирина, женщина со спокойными глазами, учит меня дышать. Учит отделять свою боль от своей сути.