Мы поменялись ролями. Теперь он переминается с ноги на ногу, решая подняться наверх или остаться внизу, не зная, что делать дальше. Ему неуютно. И некуда девать руки. Он привык чувствовать себя здесь хозяином. Теперь он – гость. Нежеланный.

– Я был на твоём концерте, – начинает он, наконец. – Лиза затащила меня. Силой.

– Я знаю. Видела тебя.

– Ты… ты была великолепна, – слова даются ему с трудом. – Я не знал… я не понимал…

– Чего ты не понимал, Костя? – скрещиваю руки на груди. – Что я умею играть? – пожимаю плечами. – Ты всегда это знал.

– Нет! Не это! – он проводит рукой по лицу. В серых глазах читается настоящее отчаяние. – Я не понимал, кем ты была на самом деле. Я ослеп. Вёл себя, как полный, беспросветный идиот. Я променял… я променял бриллиант на блестящую стекляшку.

Он делает шаг ко мне, его голос дрожит.

– Она… Катя оказалась пустой, эгоистичной дурой. Ей нужны лишь мои деньги, статус. Как только я сказал, что ухожу от тебя окончательно и мы будем делить имущество, она тут же нашла себе другого. Богаче. Я был для неё кошельком. Половина всего её не устраивает. А ты… – Он смотрит на меня с мукой во взгляде. – Ты была всем! – Машет головой, нахмурив брови. – Не так. Ты и есть всё, что мне нужно в жизни. А я не понимал, каким обладаю сокровищем. Прости меня, Ариана. Умоляю тебя, прости. Я всё осознал. Нельзя рушить семью. Выбрасывать двадцать лет счастливой жизни. Подумай о Лизе. Ты должна дать нам ещё один шанс.

Как просто и предсказуемо. Он «ошибся», а я «должна». Я слушаю его. Слушаю очень внимательно. И жду. Жду, что во мне проснётся злорадство. Или жалость. Или гнев. Но ничего нет. Только тихая, бездонная пустота там, где когда-то бился источник любви к этому человеку.

Он ждёт ответа. Его глаза умоляют. Но всё напрасно и мимо. Назад в клетку я не вернусь.

– Ты не был дураком, Костя, – говорю тихо, но абсолютно чётко. – Ты всегда был другим человеком, не таким как я. Мужчиной, ценящим простоту, понятные ему вещи. Прагматиком. А я совершенно другая. Невозможно жить вместе разным вселенным. Я пыталась подстроиться под тебя, стать проще, незаметнее. И почти исчезла сама. Но теперь… – я делаю небольшой шаг, оглядываю холл, будто впервые его вижу. – Теперь я – другая. Не прислуга, а та, кем и должна была быть. Наша симфония, Костя, сыграна в отведённое судьбой время. Вся, до последнего аккорда. Ставить её на повтор бессмысленно. Зал уже пуст. Зрители разбрелись по домам. Они у нас тоже разные.

Муж смотрит на меня, не веря своим ушам. Он ожидал сцен, истерик, слёз, упрёков. Возможно, в глубине души надеялся на них. Но не ждал спокойного, необратимого финала.