Прощаясь, он участливо заглянул Кузьме в глаза и спросил:

— Водка в доме есть?

— Сейчас! — засуетился Кузьма.

— Вы неправильно меня поняли, — остановил его следователь, — мне еще ночь работать. А вот вам для снятия стресса полстакана… Можно и целый.

Кузьма искренне поблагодарил.

Выпроводив следователя, он не замедлил воспользоваться дружеским советом. Не забыл и соседку. Та после угощения затеяла было беседу, но Кузьма решительно выпроводил ее. Спустя полчаса он уже спал с мокрым полотенцем, обернутым вокруг головы, прямо на диване, на который прилег «на минутку»…

* * *

Зал был маленький и низкий, потолок из почерневших от времени, грубо оструганных досок мрачно нависал над таким же черным полом. Свет двух факелов, вдетых в кованые железные кольца на каменных стенах, едва рассеивал царившую внутри тьму. Факелы трещали и коптили, время от времени шумно вспыхивая и выбрасывая клубы дыма. Тогда запах горелого масла становился гуще и плотнее заполнял пространство зала. Было сыро и холодно, и только ветер, завывавший снаружи, свидетельствовал о том, что в мире есть места и более неуютные, чем это.

У каменной стены, как раз между двумя факелами, за столом из тяжелых досок на простых деревянных скамьях сидели двое. Один, в черной рясе из грубой толстой материи, подпоясанной веревкой, был стар и худ. Его бледное продолговатое лицо с острым длинным носом и тяжелым квадратным подбородком бесстрастно выглядывало из черного капюшона. Старик сидел, прикрыв глаза, и блеклые губы его чуть заметно шевелились, будто он читал молитву. Человек, сидевший напротив него, тоже был не молод. Лицо его, круглое, с крупным шишковатым носом и маленькими живыми глазами, однако, не было похоже на лицо отшельника. На щеках играли красные пятна от подступивших изнутри сосудов. Одет круглолицый был в расшитую золотом короткую куртку тонкого сукна — «пурпуэн» и узкие штаны из цветного сукна. Короткие остроносые сапоги из дорогой мягкой кожи — «ботт» — туго обтягивали ноги пожилого щеголя, а плечи его укрывал плащ из алого бархата. На голове такая же бархатная шапочка с козырьком была украшена изящной золотой звездой-пентаграммой.

Круглолицый, который, в отличие от неподвижного старика, нетерпеливо ерзал на скамье, вдруг всплеснул руками в тонких перчатках и сказал раздраженно:

— Ну, где его носит⁈ Второй раз послали! Вообще, как я заметил, в последнее время Роже перестал уважать не только меня, своего сюзерена, но и вас, Совершенный.

— Вы несправедливы, Рамон, — тихо откликнулся старик, открыв глаза и с укором глядя на недовольного. — Только благодаря вашему зятю мы сидим за этим столом, а сотни наших единоверцев в замке спокойно отходят ко сну. Пьер-Роже отличный воин, и лучшего коменданта крепости нам не найти. Семь месяцев крестоносцы стоят у подножия Монсегюра. Столько обороняться в стране Ок не удавалось никому.