— Это потому, что их армии сюда подняться труднее, чем штурмовать город на равнине. Вот они и расселись по окрестным лесам, где жрут мясо и хлеб и мечтают вернуться к своим женам. Да, Роже — хороший воин, но таких в замке немало. Даже хорошим воинам следует уважать старших.

— А истинно верующим не пристало судить ближних, — сурово сказал старик.

— Я покаюсь в этом на очередной публичной исповеди! — махнул рукой Рамон.

В этот момент дверь на кожаных петлях тихо скрипнула, и внутрь, громко стуча тяжелыми сапогами по каменному полу, вошел высокий, плечистый человек. Он был в кольчуге и нагруднике, старинный шлем с узкими прорезями крестом — для глаз и носа — скрывал его лицо. Подойдя к столу, он снял шлем и поставил его на скамью. Под шлемом прятались коротко остриженные светлые волосы и красивое молодое лицо, которое заметно портили глубокие морщины на лбу и широкий косой шрам, сбегавший от левого уха к подбородку. У вошедшего были большие голубые глаза под длинными светлыми ресницами, изящный рот с обветренными тонкими губами; подбородок закрывала мягкая волнистая борода. Несмотря на явные следы усталости на лице, чувствовалось, что вошедший настроен решительно.

Он почтительно поклонился старику в рясе, затем, едва наклонив голову, круглолицему.

— Простите, Совершенный, простите, сеньор Рамон. После того, как гости прибыли в замок, я решил проверить, не увязался ли за ними еще кто… Уж очень легко они прошли. Мы прочесали всю вершину и развалины барбакана…

— Крестьяне носят нам еду почти каждую ночь, и еще не было случая, чтобы за ними кто-то увязался! — сердито буркнул Рамон. — Проводники наши из Добрых Людей, поэтому не было смысла в такую темень шататься по горе!

— А кто провел басков к выступу на южном склоне⁈ — возразил Пьер-Роже. — Эту тропинку знали только наши, а теперь там стоит камнемет Дюрана, этого епископа из Альби, который в камнеметах разбирается куда лучше, чем в Писании…

— Его камни почти не долетают до замка, — отмахнулся Рамон, — а если какой и долетает, то просто падает у стены…

— Это так, — согласился Пьер-Роже и, вздохнув, присел на скамью, — но если им удастся пробиться к вершине и установить камнемет там… На выступе они убили Гильома Кларе, который первым заметил в мае войско карателей, и его брата Гиро. Это были мои лучшие воины, они сражались не за деньги. Кто-то же провел басков к уступу? Ночью, тихо… Мы сидим в осаде восьмой месяц, и многим нашим сторонникам это надоело. Сейчас хорошее время для предательства…

— Успокойтесь, брат! — старик положил худую узкую ладонь на холодный стальной наплечник коменданта. — Я хотел бы услышать от вас не жалобы. Скажите, мы устоим до Пасхи?