— Ты не вежлив, зять! — Рамон стукнул ладонью по столу. — Тысячи Добрых Людей прошли через инквизиторские застенки, и не вина тех, кто не смог претерпеть страданий, особенно мук близких… Мой шурин — достойный человек! Ты не имеешь права его осуждать!

— Я только спросил! — рыцарь скрестил руки на груди, и ироничная улыбка коснулась его обветренных губ.

— Мой сюзерен сердцем остался с Добрыми Людьми, — поклонился Эскот. — Душа его болит за невольное отступничество, поэтому он и прислал меня помочь.

— Чем это? — спросил рыцарь.

— Сюзерен недавно тайно встречался с графом Тулузским, и тот клятвенно заверил его, что не позднее Пасхи придет к Монсегюру и снимет осаду.

— Хвала Богу! — воскликнул Рамон.

Пьер-Роже с сомнением покачал головой:

— Тулузский любит раздавать обещания. Его отец двадцать лет метался от папы к Добрым Людям и обратно, но хоть был мужчиной и воином. А сыном командует теща, Бланка Кастильская, мать «доброго» Людовика, который восьмой месяц мучит нас голодом и забрасывает камнями. Она сказала: «Гидре надо отрезать голову!», — имея в виду Добрых Людей, и слово держит твердо. Может быть, граф и пообещал, но мы будем последними дураками, если согласимся поверить его словам. Тебе не стоило приходить сюда с этой новостью, вассал д’Аниора.

— Как ты смеешь так говорить при своем сюзерене и тесте! — Рамон в негодовании вскочил со скамьи, лицо его запылало ярче факела. — Раймон Тулузский — достойный правитель своей земли, и мы не имеем права судить его. Он доказал верность своему народу, всячески ограничивая ретивость инквизиторов!

— Ограничили их мои сержанты в Авиньоне. Ровно на длину головы. А Раймон после этого писал покаянные письма Папе, обещая найти и покарать убийц, — Пьер-Роже тоже встал, и сразу стало видно, насколько он выше и сильнее тестя. — Да, я непочтителен. И я останусь таким по отношению к предателям и трусам. Вы — мой сюзерен и владелец Монсегюра и вправе найти себе другого коменданта…

— Сядьте!

Голос старика был тих и спокоен, но его услышали и подчинились.

— Что еще велел передать нам твой сюзерен?

— Он предлагает обмануть врага и переправить ему Сокровище Добрых Людей, которое они защищают в Монсегюре и которое так жаждет заполучить папа. Я бы мог уже следующей ночью пройти через посты, где будут стоять преданные нам люди, и через два дня и две ночи быть у сюзерена. В знак чистоты своих намерений он велел оставить в крепости заложника, который пришел со мной. Это его любимый вассал Тараскон д’Але, который попал в плен к неверным и которого д’Аниор выкупил за большие деньги.