— Уйдемте, святой отец! — сказал рыцарь монаху с посохом, с опаской поглядывая в сторону замка. — Нельзя стоять так долго на виду у еретиков. Я думаю, они давно нас заметили и могут решиться на святотатство.

— Успокойтесь, де Леви! — отмахнулся монах, не переменяя позы. — Отсюда до стен достаточно далеко, чтобы нас не достала стрела арбалета. А камнемет у еретиков никуда не годится: у них нет такого славного мастера, как наш Дюран.

Высокий монах с палицей приосанился и кашлянул:

— У них даже не «требюше». Какой-нибудь «перрье», собранный из подручного материала. Еретики понятия не имеют, как нужно крепить пращу к балке, какой там нужен зубец и как отрегулировать длину пращи. Кроме того, они засовывают в пращу не отесанные ядра, а обычные камни. Поэтому камень у них летит куда угодно, только не в цель. И бросают они не более десяти раз в день. Мой «требюше» за это время метает не менее тридцати шести стофунтовых ядер.

— Они могут выстрелить из лука, — не унимался рыцарь.

— Если бы могли, то давно бы выстрелили! — раздраженно сказал монах, которому, как было видно, надоели причитания де Леви. — Это же не англичане, которые уже нашпиговали бы нас стрелами, как повар петуха салом. Я хочу посмотреть, как кара Божия обрушивается на головы еретиков! Давай! — повернулся он к арагонцу.

Тот подал знак, и кнехт ударом большого деревянного молотка выбил стопор. Длинная балка камнемета, увлекаемая тяжелым противовесом, описала в воздухе плавную дугу. Каменное ядро, с грохотом протянутое пращой по желобу, взмыло вверх и, сорвавшись в верхней точке с веревочной чаши, полетело в сторону замка и с силой ударило в зубец на стене донжона. Зубец зашатался и рухнул. До стоявших у камнемета донеслись вопли и крики.

— Рука Господня неотразимо разит еретиков! — возопил монах, потрясая посохом. — Ни высокие горы, ни толстые стены не укроют нечестивцев от гнева Бога! Рази их, Дюран!

Высокий с палицей на поясе подал знак, и кнехты в медных шлемах побежали к горке каменных ядер.

— Вы мудро поступили, святой отец, доверившись баскам из соседней деревни, — подобострастно сказал рыцарь, склоняясь к монаху. — Я никогда бы не поверил, что можно ночью преодолеть отвесную стену в пятьсот футов. И хорошо, что мои воины пошли на это дело ночью. Назавтра они с ужасом рассказывали, что при солнце никогда бы не решились на такое. Еретики были так уверены в неприступности горы, что даже не поставили охрану у развалин барбакана. Теперь, когда у нас здесь «требюше» Дюрана, им недолго осталось противостоять войску легата.