— Если бы ваши рыцари и кнехты сражались с таким упорством, как еретики, мы бы взяли Монсегюр еще летом! — возразил монах. — И нам бы не пришлось отсыпать столько золота этим разбойникам-баскам. Но вы правы: теперь еретикам конец. Им не устоять.

Он обернулся к монаху с палицей:

— Командуйте, Дюран!

— Сейчас! — оживленно ответил тот, возясь у камнемета. — Мы изменили длину зубца: ядро полетит за стены. Мы заготовили десять дюжин ядер и за неделю засыплем ими Монсегюр.

— Вы полагаете, этого хватит, чтобы они сдались? — спросил коренастый монах.

— Если будем бросать так, хватит и половины. Не хотел бы я сейчас быть в замке. Смотрите!

Дюран махнул рукой, и камнемет вновь заскрипел, раскручивая балку. В этот раз камень угодил внутрь замка: до наблюдателей донеслись грохот рушащегося строения и крики осажденных.

— Вот так! — удовлетворенно сказал монах, вновь потрясая посохом. — Задайте им еще!

— Еретики сражаются отчаянно потому, что им нечего терять, — продолжил рыцарь, которого, как было видно, задели слова монаха. — У них нет выбора. Если они не раскаются, их ждет костер, а раскаявшихся — в лучшем случае, епитимья. Святая инквизиция посадит их в тюрьмы и конфискует земли…

— Чтобы отдать их верным слугам своим, — сказал монах. — Таким, как вы, де Леви. Если мне правильно говорили, ваш отец пришел в страну Ок бедным рыцарем вместе с Симоном де Монфором, а теперь вы один из богатейших сеньоров графства. Кажется, вам принадлежит Марпуа, которым прежде владел комендант Монсегюра Пьер-Роже?

— Мне, — хмуро подтвердил рыцарь. — Но это владение не в радость: у лишенных земель еретиков подросли дети — молодые волки, которым тоже нечего терять. Три года назад эти файдиты вышли из лесов, и с тех пор мы не знаем покоя, сражаясь с ними.

— Истинный защитник веры и не должен знать покоя, — торжественно провозгласил монах. — Чтобы…

Он не договорил. На стенах запела труба, высокие входные ворота замка растворились, вооруженная толпа вывалилась изнутри и понеслась к развалинам барбакана. Впереди, яростно махая огромной шишковатой палицей, бежал рыцарь в блестящих латах.

— Вылазка! Святой отец, бегите! Быстрее!

Де Леви отчаянно закричал, непочтительно подталкивая то одного, то второго монаха в спины. Те и сами заторопились. Но тот, что был с железным посохом, вдруг остановился и повернулся к де Леви.

— Спасите камнемет! Делайте, что хотите и как можете, но спасите. Если они уничтожат его, нам придется уйти отсюда ни с чем!

Рыцарь молча кивнул и поднес к губам рог. Отряд охраны, стоявший на склоне ниже камнемета, заметив неладное, спешил на помощь. Подбежавший оруженосец подал де Леви тяжелый двуручный меч, и тот грозным взмахом клинка остановил убегающую обслугу камнемета и мгновенно выстроил кнехтов перед собой. Это спасло ему жизнь: рыцарь в светлых латах, размахивая своей ужасной палицей, уже настигал врага, но перед редким лесом копий на мгновение замер.