— Ты... ты такая... я не могу... — бормотал он, сбиваясь с ритма.

Я положила ладони на его плечи и чуть сжала их, подбадривая. Он понял без слов. Ускорился. Его движения стали увереннее, глубже. Он застонал — высоко, почти жалобно — и уткнулся лицом в мою шею. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его губы, которые оставляли влажные, горячие поцелуи.

— Я так долго... так долго ждал... — шептал он мне в кожу. — Ты ангел... ты мой ангел...

Тем временем Саймон обошёл кровать и сел рядом с моей головой. Я не заметила, когда он успел снять брюки — он был полностью обнажён. Его эрекция — внушительная, как и у братьев — находилась прямо на уровне моего лица. Но он не принуждал. Просто смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде был вопрос. Он всегда спрашивал. Даже сейчас.

— Ты знаешь, — сказал он своим обычным спокойным голосом, хотя его дыхание было неровным, — я всегда считал, что секс без слов невозможен. Что нужны вербальные сигналы, коммуникация, явное согласие. Но ты... ты перевернула все мои представления. Ты не сказала ни слова, но я точно знаю, чего ты хочешь.

Он провёл пальцем по моей нижней губе — легко, почти невесомо. Я почувствовала вкус соли на его коже.

— Ты хочешь меня. Здесь. Сейчас. Не так ли?

Я чуть приоткрыла губы. Достаточно, чтобы он понял. Его глаза вспыхнули — даже его контроль дал трещину. Он придвинулся ближе, и я взяла его в рот. Медленно. Глубоко. Я почувствовала его вкус — терпкий, мужской, с лёгкой примесью соли, — и услышала его сдавленный стон. Его пальцы зарылись в мои волосы, и он откинул голову назад. Его хвалёный контроль рушился на глазах. И это было... невероятно. Осознавать, что я, молчаливая «жертва», могу довести до такого состояния самого сдержанного из них.

Эян всё ещё был внутри меня, и я чувствовала, как его ритм сбивается при виде того, что я делаю с Саймоном. Его дыхание участилось, движения стали резче.

— Это... это самое горячее, что я видел в жизни... — выдохнул он и ускорил темп.

Хасан, который всё ещё лежал рядом, приподнялся на локте. Его взгляд — тяжёлый, собственнический — наблюдал за тем, как меня берут сразу двое его братьев. Он не ревновал. На его лице было что-то похожее на гордость. И на что-то ещё. Что-то глубокое, тёмное, принадлежащее только ему.

— Вот так, — сказал он хрипло. — Бери её. Оба. Она наша.

Я терялась в ощущениях. Эян внутри меня — его ритм стал резче, быстрее, он был уже близко. Его стоны становились громче, бессвязнее, его пальцы впивались в мои бёдра. Саймон у меня во рту — его дыхание сбилось, его контроль рухнул, он больше не анализировал, не наблюдал, а просто чувствовал. Его бёдра двигались навстречу, пальцы в моих волосах сжимались крепче, и его стоны — низкие, гортанные — вибрировали у меня во рту. Хасан смотрел. Его рука легла на мою грудь, сжала сосок, и новая волна дрожи пробежала по моему телу. Я была переполнена ощущениями — каждой клеткой, каждым нервом.