— Хасан, — голос Эяна дрожал, — я тоже хочу... можно я... можно мне её?..

Хасан на мгновение замедлился. Я увидела, как он смотрит на брата — не зло, но властно.

— Подожди. Я ещё не закончил.

Но я посмотрела на Эяна — на его умоляющие глаза, на раскрасневшиеся щёки, на то, как он дрожит от желания. Я протянула к нему руку и притянула его к себе для поцелуя. Он застонал мне в губы — благодарно, жадно. И пока Хасан продолжал двигаться во мне, Эян целовал меня так, будто я была единственным источником кислорода в этой комнате. Я растворилась в этом поцелуе, в этих движениях, в этих руках, которые держали меня с двух сторон.

Саймон наконец встал с кресла. Его движения были медленными, контролируемыми, но я видела, как тяжело ему даётся этот контроль. Он подошёл к изножью кровати и остановился, глядя на нас. Просто смотрел. На то, как его братья берут меня. На моё раскрасневшееся лицо. На капли пота на моей коже.

— Я думал, — сказал он тихо, почти задумчиво, — что смогу просто наблюдать. Что мне будет интересен... академический аспект. Но я ошибался.

Он начал расстёгивать рубашку — медленно, пуговицу за пуговицей. Его глаза не отрывались от меня. Я видела, как под тканью проступают очертания его тела — поджарые мышцы, гладкая кожа, линия ключиц. Он был красивым. Все они были красивыми, каждый по-своему.

Хасан ускорился. Его движения стали резче, беспорядочнее. Я чувствовала, как напрягаются его мышцы, как срывается его дыхание. Он был близко. И я тоже.

— Сейчас. — Его голос сорвался на рык. — Сейчас... блять...

Он вышел из меня в последний момент, и я почувствовала горячие капли на своём животе. Его тело сотрясла крупная дрожь, и он рухнул на кровать рядом со мной, тяжело дыша, закрыв глаза. Я всё ещё была на грани — томительной, мучительной, сладкой.

Я перевела взгляд на Эяна, который уже расстёгивал джинсы трясущимися пальцами. А потом — на Саймона, который снял рубашку и теперь стоял у кровати в одних брюках. Его тело было поджарым, с рельефными мышцами, более утончённым, чем у Хасана, но не менее привлекательным. Он смотрел на меня уже вытирая мне живот непонятно откуда взявшимися салфетками.

Эян наконец справился с джинсами. Он осторожно, почти робко устроился между моих ног. Его глаза искали мои — в них была та же мольба, что и раньше.

— Я... я могу? Ты хочешь? Скажи «мяу», если да. Или просто... не отталкивай меня.

Я обхватила его ногами и притянула к себе. Ответ без слов.

Эян вошёл в меня — и это было совсем другое ощущение. Не грубое, требовательное вторжение Хасана, а что-то более... трепетное. Он двигался медленно, осторожно, будто боялся причинить боль. Его глаза не отрывались от моего лица — он следил за каждым моим вздохом, каждым движением ресниц. Я чувствовала его заботу в каждом движении, в том, как его пальцы скользили по моей коже, как его дыхание сбивалось от сдерживаемой страсти.