Мне повезло с тем, что преподаватели отмечали мое усердие на занятиях, потому на каждый предмет я получила право пересдачи. Если и во второй раз не справлюсь, тогда придется изучать те же курсы с самого начала, но я ведь знала, что проблема не в уровне моей подготовки, потому пока не особенно волновалась — все еще надеялась, что этот частичный и плавающий по всему телу паралич со временем пройдет. Заодно это означало и то, что в запланированную поездку в столицу я поехать никак не смогу.

Не ожидала я и другого: что все шелле за компанию откажутся от посещения Сердцевины. Кеймары испытывали явное чувство вины, что таких последствий не предусмотрели, и не хотели надолго оставлять меня без присмотра. Марита, которая еще недавно грезила этим путешествием, уговорила Аштара остаться — не бросать же подругу скучать. Майер вообще заметно обрадовался отсрочке представления меня своим родителям. Хоть прямо об этом не говорил, но такие простые мысли читались без расшифровки. Хинанда с Элвином предпочли провести выходные дни там, где оставались все их друзья — на столичных балах без всей компании все равно будет тоскливо. Так они объяснили свое решение вначале, а потом демоница добавила, что им тоже пока боязно встречаться с родителями Майера и отвечать на предсказуемые вопросы придворных — пусть счастливые брачующиеся сами подставляют головы под безудержную «радость» элиты. Вот так по цепочке вышло, что я стала причиной коллективной тоски на все каникулы.

Я и не могла развлечь их своей компанией. Уставая справляться с телом уже к обеду, я добиралась до нашей с Майером спальни и до конца дня отлеживалась, пытаясь набраться сил хотя бы на половину следующего дня. Шелле с Маритой притом находили, чем заняться. Кажется, уже даже подруга начала вникать в правила мац-хе, хотя Элвин прогнал ее после первой партии — как, впрочем, и остальных. Ему нужен был конкретный соперник. И я догадываюсь кто.

Но тот самый соперник погрузился в чтение книг и изображал, что вовсе не тяготится одиночеством. Я действительно начинала улыбаться от уха до уха каждому встречному, чтобы меня не заподозрили в уместной депрессии. Но на самом деле уже немного накрывало — не скукой, а легкой паникой. Вопреки заверениям магов, мое состояние практически не улучшалось, ноги разъезжались и через неделю — в точности так же, как в первый день. Я старалась не впадать в отчаянье и задавала себе один и тот же вопрос: тот риск, на который я пошла, был оправдан? Абсолютно точно — да, иного решения я принять не могла. Значит, надо настраиваться на улучшение или смириться с непоправимыми последствиями, напоминать себе, что меня настойчиво предупреждали о рисках. И улыбаться, улыбаться до боли в скулах, чтобы не тревожить заодно и остальных.