Обед затянулся на несколько часов — надеюсь, во дворце не все трапезы такие длительные. Уже наступил вечер, когда мы с Майером распрощались в коридоре, чтобы встретиться завтра и войти в новый статус законных супругов. Он наклонился, поцеловал меня в щеку и прошептал в самое ухо:

— Волнуешься, Айса?

— Все меньше и меньше, — честно призналась я. — Если меня не сожрали тогда, когда все вооружились вилками и столовыми ножами, то завтра придворные точно до моей плоти не доберутся. Не хочешь глянуть на мое свадебное платье? Уже должны были доставить в спальню. Знаю-знаю, что это не принято, но не в нашем же с тобой случае.

Он глянул на меня с легкой улыбкой:

— Вот это меня до сих пор беспокоит больше всего — наш с тобой случай. Ты даже не волнуешься о простых романтических традициях, как не волнуюсь о них я. Сомневаюсь, что богиня одобряет такие союзы.

— Одобряет, — решила я за всех небесных светил. — Тогда до завтра, Майер. Надеюсь поразить тебя самым великолепным нарядом за свою жизнь.

Встала на цыпочки и теперь сама чмокнула его в щеку, сжав пальцы на его сложенной руке.

Служанок сразу отослала. Они принесли специальные мази для волос, которые стоит нанести на ночь и сделать локоны податливыми и блестящими. Но я заверила, что с этим справлюсь сама. Времени у меня было достаточно и на ароматную ванную, и на то, чтобы тщательно рассмотреть каждую вышивку на жемчужной ткани. Длинная фата будто гипнотизировала, затуманивала взгляд, но я тряхнула головой и отошла от нее — я не испытывала страха и сомнений, но очень боялась, что начну, и не давала себе ни единой для того возможности. Я долго стояла у окна и рассматривала темнеющие аллеи, многочисленные столичные огни вдали и едва проклевывающиеся из черноты звезды. И не могла поверить, что я здесь, в Сердцевине — жива, здорова, завтра выхожу замуж за дракона, которого не люблю, но которому бесконечно доверяю. Многие о такой судьбе и мечтать не смеют. Я сама, еще какой-то год назад, жила будто на плахе с затянувшейся казнью — и только ждала, когда же придет мой конец. Сейчас я обязана быть счастлива. Целый час я заставляла себя ощущать, насколько же я счастлива.

Устав от этой тяжелой работы, взяла банку с мазью для волос и отправилась в ванную. Но в этот момент в дверь тихо постучали. Я не успела ответить — дверь распахнулась, впуская саму императрицу. Ойкнув, я присела в реверансе, хотя и почувствовала себя неприлично одетой — всего лишь в длинный пеньюар. Ее величество, к счастью, была одна, голосов фрейлин не раздавались даже из коридора. Она махнула рукой, останавливая мои ненужные извинения за вид: