— В одном Гусар прав, — сказал я задумчиво, — если такие ситуации будут возникать регулярно, то мы замахаемся пыль глотать. С этими грузинами вопрос так и не решили же…

— Нужно было их за город вывести, — кровожадно сказал Матвей. — Или на гаражи — закрыть в пустом гараже на пару дней… Сговорчивее бы стали. Я же говорю — это у вас китайские церемонии, мы иначе работаем.

— Ты что думаешь? — спросил я Валерика.

Тот нервно дернул плечами.

— А я не думаю, что все так серьезно, — сказал он. — Я считаю, что Гусар просто отбыл номер. Ему позвонили, попросили помочь этим грузинам. Он отреагировал. Пока на этом все. И, скорее всего, он вообще ничего делать не собирается, а мы ему уже место на кладбище подыскиваем.

— Короче, ты против? — спросил я.

— Я как большинство решит, — отпасовал мне ответственность Валерик. — Сам-то чего думаешь?

Я бессильно откинулся в кресле.

— Если нет полной информации, совершать необратимые действия считаю нецелесообразным.

— Короче, не мочить? — криво усмехнулся Матвей.

— Не мочить, — сказал я устало. — Возможно, Валерка прав, а мы дров наломаем. И вообще, я с нашим ментом пока не виделся.

Матвей с досадой вскочил со стула и нервно заходил по офису.

— Мент вам расскажет, ага… — сказал он. — Ему же похрен, че я, ментов не знаю, что ли? Он вам расскажет о том, что показатели портить нельзя и ЧП тоже нельзя.

— Вообще-то, да, — согласился Серега. — Мы все время чьи-то интересы учитываем, а наши интересы хрен кто учитывает!

— Зато мы на свободе и при бабках, — заметил Валерик. — А если всех подряд мочить, то никакой генерал не отмажет.

— Короче, мнения разделились, — подвел я итог. — Все. Буду говорить с Николай Николаичем. До этого никаких действий не совершаем. В идеале, нам нужно дойти без происшествий до выборов. А уж там…

— Во будет прикол, — усмехнулся Серега, — если блатные в натуре нашего Григорий Степаныча на ножи поставят. Пока мы тут стратегию и тактику вырабатываем. И вообще… — он пристально посмотрел на меня. — Журналиста ведь они замочили, почти наверняка… Сам же на похоронах был.

— Знаю, — сказал я сквозь зубы.

Николай Николаевич был немногословен и чем-то раздражен.

— Некогда! — бросил он резко. — Ты у себя в конторе?

— У себя.

— Сиди на месте, никуда не суйся. Жди.

Я сидел на месте и ждал. Занимался текущими делами. Играл в «Тетрис». Принимал нарочных от Бориса Борисовича, которым нужно было денег, денег, денег! Чтобы скрасить ожидание, позвонил Борису Борисовичу, поинтересовался как идут дела. Борис Борисович уверил меня, что дела идут хорошо, можно сказать — прекрасно, что народ будет голосовать как полагается, но бумаги не хватает, и агитаторов не хватает, и расклейщиков-раздатчиков — никто не хочет работать! Я хотел посочувствовать Борису Борисовичу, но в дверях появилась Люся и сказала, что прибыл человек, представился — от Николай Николаича.