— Ладно, сказочник, — сказал Соловьев с притворным недовольством. — Насчет комиссии, я не возражаю. Решим после выборов. Но ты мне вот что скажи. Куда столько денег-то? Ведь это же страшные суммы! Это же и представить невозможно!

Я пренебрежительно махнул рукой.

— Это пока еще не деньги. Будущий стартовый капитал, который еще заработать нужно.

— Смотри, парень… — прищурился Соловьев. — Ты все эти барахолки и толкучки хочешь официальными сделать, а там ведь… кормятся! И милиционеры, и лихие ребята… Ох, смотри!

— Разберемся, — сказал я уверенно. — В общем, мы договорились?

— Землю под рынки получите, — сказал Соловьев, к которому вернулся начальственный тон. — Тут все твердо. С Пантелеевым твоим… Пес с ним, чего-нибудь придумаем. Что там еще? «Родина»? Я поговорю со своей стороны, но это… и вы должны будете со своей, так сказать…

— Поговорим, — кивнул я.

— Чего еще? Комиссия по вопросам торговли? Не возражаю, но определенно решим после выборов. Все понятно?

— Все понятно! — заверил я.

— Тогда ступай! А то чувствую — давление скачет! Еще поторгуюсь тут с тобой полчаса, так вообще кондрашка хватит!

— Не дай бог! — фальшиво посочувствовал я. — Очень рад был пообщаться!

— Рад он… Иди уже! Привет отцу, — сварливо сказал Соловьев.

И все было прекрасно. И было странное — чувствовать себя на гребне волны при окружающем упадке. И кругом было странное, непонятное для советского человека. Например, президент СССР. Нормальный советский человек привык, что правит всем генсек. А тут какой-то президент, как у американцев. Тем более, Горбачев, которого уже терпеть не могут. Период острой любви закономерно сменился периодом ненависти. Вполне естественно, особенно, если учесть, что перестройка провалилась. Союз держится даже не на честном слове, а вообще непонятно на чем. Республики хотят свою долю в валютных поступлениях. И децентрализацию. И еще чего-то. А народ хочет, чтобы еда в магазинах без талонов и, по возможности, без больших очередей. Голода пока нет, но старая шутка о том, что в магазинах полки пустые, а у людей холодильники ломятся, уже перестает быть актуальной. Холодильники тоже пустеют…

Впрочем, с начала года в Москве работает «Макдональдс», в который стоят поражающие воображение даже бывалого советского человека очереди. Люди хотят заокеанских гамбургеров и колы. Некоторые злопыхатели пророчествуют о том, что американские котлеты и сосиски скоро закончатся и будут продавать обычные наши, столовские. Но котлеты с сосисками почему-то не кончаются… Мои компаньоны, услышав о фирменном ресторане, загорелись прокатиться в Первопрестольную, отведать невиданных деликатесов, но я сказал, что там ничего крепче колы не наливают, и они моментально охладели к гастрономической новинке.