— Ты, Алексей, как маленький, честное слово, — сказал Николай Николаевич язвительно. — Ты с этими… деятелями коньяк по кабакам пьешь, а того не знаешь, что они в комитет стучат даже не через одного, а четверо из пяти! Заслуженные агенты, у каждого за плечами считай по бараку зеков, сдавали оптом и в розницу — студентиков, неформалов волосатых, своих же коллег сдавали, за книжечку, за разговор неосторожный, образ мыслей невосторженный, а то и просто — ни за что!

Я обреченно вздохнул.

— Николай Николаевич, ну что вы, честное слово? Вы хотите сказать, что демократы наши доморощенные — не ангелы? Так это мне хорошо известно. — Я улыбнулся. — А некоторые подробности я лучше комитета знаю. Только… ну и что из того? Я и сам не ангел, да и вы тоже, и товарищи из обкома, и еще выше…

— Ладно… — сказал Николай Николаевич, — проехали. Есть еще новость. Меняется начальник ОБХСС. Прошлый был моим человеком, ну ты в курсе… а этот — пришлый. Варяг. — Николай Николаевич поморщился. — Новая метла, сам понимаешь, будет стараться мести чисто, хотя бы на первых порах. Так что… осторожнее. С одной стороны, обком вами не доволен, с другой — новый «бэх». Два и два можешь сложить?

— Могу, — сказал я грустно. — Николай Николаевич, а может быть товарищу первому секретарю денег дать? Как вы думаете, возьмет? А то ему и правда обидно, демократам даем, а обком пасется…

Николай Николаевич посмотрел на меня снисходительно.

— Это ты, Алексей, газет перечитал. Это может в Средней Азии или Закавказье такое. А у нас — нет. Не берут в обкоме деньгами. Борзыми щенками — могут, это есть. Стройматериалы там… все же строятся сейчас, или еще каким дефицитом. Да и чего ты у меня спрашиваешь? У отца спроси, он тамошние нравы лучше меня знает…

— А что касается этого ОБХСС, — сказал я, — то нам бояться нечего. Люди мы в высшей степени законопослушные, ни единой народной копейки к рукам нашим не прилипло!

Николай Николаевич сморщился, будто от зубной боли.

— Все, Алексей, — сказал он. — Поеду, спасибо за кофе!

— И вам спасибо, Николай Николаевич! — радушно ответил я. — Всегда вам рады, заходите, как возможность появится.

Николай Николаевич вышел из кабинета, а я задумался. Внимание обкома к нашей скромной конторе — это, конечно, плохо. Но не смертельно. Партийный аппарат полностью дезориентирован — функционеры растеряны, правила меняются каждый день, что можно, а чего нельзя — непонятно. Так что, недовольство товарища Токарева — это личная проблема товарища Токарева. И ничья больше. А если товарищ Токарев попытается на нас наехать, то спустим на него Борис Борисыча Пантелеева. Борис Борисыча хлебом не корми, а дай побороться с проявлениями авторитарного управления, вот пусть идет и борется. Тем более, что бабок мы в него вложили действительно немало. И пофиг, агентом каких разведок является Борисыч, лично мне это глубоко безразлично. Если берет у нас, то должен идти и отрабатывать.