Григорий Степанович правит своим заводом, подобно средневековому феодалу. Он и внешне стал похож на какого-то пожилого графа или барона, появилось в его взгляде что-то аристократическое. Впрочем, как говорят, он все чаще дегустирует собственный товар…

Зарабатываем мы примерно тысяч шестьсот в месяц, большую часть из которых дает, конечно, водка. В гараже у нас появилась «двадцать четвертая» Волга черного цвета, купленная у азербайджанских помидорных королей за немыслимые сорок тысяч. Отец почти достроил дом — двухэтажную кирпичную громадину. Валерик вступил в кооператив, с прицелом на новую «двушку». Серега, ко всеобщему удивлению, купил дачу — вот уж кого сложно было заподозрить в любви к сельскому хозяйству! Мы тратим деньги, выплачиваем щедрые премии работникам, помогаем детскому дому, госпиталю инвалидов войны и даже (с подачи Гусара) городской тюрьме, но денег как-то меньше не становится.

Мы столкнулись с проблемой, с которой примерно в это время столкнулся один парень на другом конце мира. Некий Пабло Эскобар Гавирья. И проблема эта звучит как «слишком много наличных». Слишком много, мать их, наличных! Правда, проблема Эскобара имеет несколько иную природу — у него тонны долларов, которые он не может официально потратить так, чтобы не привлечь внимания налоговой службы. Поэтому доллары он закапывает в джунглях и прячет в трущобах. Он реально может повторить судьбу всемирно знаменитого чикагского бандита Альфонсо Капоне и уехать в тюрьму за то, что тратит слишком много. Мы же плевать хотели на финотделы и финуправления, потому что большая часть нашего заработка — банальный черный нал. Нам просто физически нечего купить на наши деньги. А если учесть мое тайное знание того, что скоро вся финансовая система СССР рухнет и буквально «все золото превратится в черепки», то… советские рубли становятся очень проблемным активом. Активом, который нужно немедленно сбрасывать, обменивая на активы более ликвидные и существенные, чем мы с переменным успехом и занимаемся.

Я играл в «Тетрис», когда в двери кабинета появилась Люся и сообщила, что пришел Николай Николаевич, по срочному делу.

— Приглашай… — сказал я со вздохом. Проклятая «палка» никак не приходила и стакан наполнялся блоками. — И сделай нам… я не знаю… кофе?

— Хорошо, — кротко сказала Люся и исчезла.

Мое отношение к Николаю Николаевичу, который все также занимал должность начальника городской милиции, было сложным. Я все еще не мог забыть того, как он буквально столкнул лбами нас с Роговым, спровоцировал конфликтную ситуацию и под шумок убрал Рогова — известного в городе деятеля теневой экономики. С другой стороны, без него мы могли и не справиться с Роговым, да и кроме этого, Николай Николаевич частенько помогал нам и нашим близким, так что… все было неоднозначно.