— Не совсем так, но в целом верно, — кивнул Ровнин, а Николай потрогал шрам на щеке. — В результате мы вместе этого злодея извели. Так сказать, плечом к плечу.

— Все люди братья, все должны помогать друг другу в сложных ситуациях, — произнес я, а после добавил: — Даже если эти люди не совсем люди.

— Абсолютно согласен. — Ровнин утрамбовал пальцем табак в трубке. — Более того, вы замечательно подкрепляете свои слова делом. Николай мне успел коротенечко поведать о том, что случилось в доме… Как его бишь?

— Хвощова, — подсказал Нифонтов.

— Вот-вот, его самого. Одно жаль: ситуации немного помешала некоторая несогласованность.

— Ну, извините, — фыркнул я.

— Саша, к вам претензий ноль, — поправил очки Ровнин. — Речь о моих орлах, это они напортачили. С них и спрос. И возможно, удар рублем как наиболее действенная воспитательная мера. Коленька, ты знаешь такое слово «забудь»?

— Знаю, — буркнул оперативник, предчувствуя недоброе.

— Вот и забудь о квартальной премии. Мы денежку на дорогу туда-обратно для господина Запалина потратили? Потратили. Дальше мысль развивать?

— Не надо.

— И правильно, что не надо, — добродушно согласился с ним начальник. — Ага, вот и чаек!

В кабинет вошел домовой, разительно отличавшийся от Вавилы Силыча со товарищи, был он мохнат, круглоглаз и безбород. И никаких тебе комбинезонов, никаких бейсболок и инструментов на поясе, из одежды на нем имелись только подшитые валеночки. Вот и выходит, что то ли мне достались неканонические домовые, то ли мои эволюционировали, а этот — нет.

В руках мохнатик держал поднос чуть ли не больше себя размером, заставленный чашками, розетками с вареньем и вазочками с сушками да печеньем.

— Деньги отняли, хоть чаю дайте, — недовольно проворчал Нифонтов. — Или я теперь и от казенной еды отлучен? Так сказать, посажен на голодный паек?

— Не сгущай краски, — попросил его начальник. — Не надо. Но в целом вся эта история полностью твоя недоработка. Саша, вы не стесняйтесь, угощайтесь. На что взгляд упал, то и берите. Мы старые знакомцы, церемонии нам ни к чему.

— Да у меня и в мыслях не имелось стесняться, — заверил я Ровнина, а после взял кусок хлеба и намазал его вишневым вареньем. — Даже не сомневайтесь. Особенно если варенье такое отменное. Один запах чего стоит!

— Ведьмы варили, — сообщил мне Олег Георгиевич. — Мытищинские. Они уже лет полтораста каждый год по осени отделу полсотни банок варенья дарят. Вишневое, клубничное, малиновое. Разное. И еще столько же лет снабжать будут, если, конечно, с их ковеном ничего не случится, что вряд ли.