— Ну а кому? — удивился я, открывая балконную дверь. — Мы друг другу не чужие, я за тридевять морей ездил, неужто без гостинца вернусь?

Вообще-то ту ерунду, что я экспромтно надумал отдать этой маленькой представительнице киноиндустрии ужасов, покупал себе Родька, но, думаю, он не обеднеет.

— Это чего же такое? — заинтересовалась Мара, разглядывая резиновую разноцветную пластину с бортиками и вдавленными в нее кругляшами.

— «Поп-ит», — пояснил я. — По-нашему — «пыкалка». Последний писк моды, между прочим. Вот, гляди. Медитативная штука, похлеще твоего спиннера.

Я показал ей, как действует модный нынче заменитель пузырчатых пакетов, и с удовольствием отметил, что Маре эта безделица на самом деле понравилась.

— Благодарствую, — играясь с новой забавой, произнесла Мара. — Но о моих словах не забывай.

— И рад бы, — вздохнул я. — Только уже не получится. Напрягла ты меня, подруга.

Похоже, что до меня никто это существо подругой не называл, именно поэтому она на секунду опешила, как-то странно на меня глянула, после неуверенно улыбнулась, помахала мне ладошкой и покинула балкон.

Причем в комнате, куда я отправился следом, ее не оказалось. Вот как они это делают, а? Я тоже так научиться хочу.

— Ну, Александр, — подъездный, сопя, выбрался из-за кресла. — Два года все спокойно было! Два года! Не успел ты вернуться, и на тебе, гости пожаловали, да такие, что после них спать спокойно не сможешь.

— Вавила Силыч, если по-честному, от сердца — ты по мне скучал?

— Ну, не то чтобы… — мой собеседник огладил бороду. — У меня дел-то по дому о-го-го. Но так — да, случалось, вспоминал.

— И она тоже. — Я подошел к нему поближе. — Вспоминала, иногда грустила. Почуяла, что вернулся, пришла узнать, как сам, поздорову ли, весел или хмур. Подарок вот забрала.

— Это моя штуковина была, — влез в нашу беседу Родька. — Моя! В городе Стокгольме купленная. Так что ты теперь, хозяин…

— Ступай унитаз намывать, — перебил его я. — Думаю, через денек-другой прочие мои друзья пожалуют в гости, не хочу опозориться.

— Так это… — вякнул было Вавила Силыч, но тут же умолк, смекнув, что к чему.

— Давай-давай, чего застыл? — упер руки в бока я. — Приступай к своим обязанностям, Родион. Тут обслуживания номеров нет, и приходящей уборщицы, как в Венгрии, тоже. Тряпку в зубы — и вперед! Мы дома, Родион. Отпуск кончился.

— Хозяин, мы же только приехали? — опешил от такого моего коварства слуга. — Вот так сразу за работу? Не поевши, не поспамши? К тому же я другу свому самый главный подарок не вручил.

— А ну-ка! — заинтересовался Вавила Силыч, которому, как и Маре, похоже, никто и никогда из-за границы ничего не привозил. — Валяй вручай!