Писарь тихо шуршал пером, хорунжий хмыкнул:

— Знатно ты погулял, Гриша, — заметил он.

Я только пожал плечами.

— Про Волка давай еще раз, — попросил атаман. — Как ты говоришь, зовут его?

— Про то мне неведомо, — покачал я головой. — Может, конечно, и недоговаривал этот варнак, вот только думаю, в том положении скрывать бы не стал. Но вы поспрашивайте. Да и дело больно темное, не удивлюсь, если этот Волк и вправду хоронится, да имя на показ не выставляет.

— На хуторе под Пятигорском, значит, — задумчиво протянул Щеголь.

— Так и есть, Данила Сидорович. И думаю, времени у нас немного, чтобы за ниточку эту потянуть. День-два, максимум три — варнаки поймут, что что-то пошло не так, снимутся оттуда, и ищи ветра в поле, — сказал я.

— После передачи оружия горцам они должны были вернуться в Пятигорск, к лавочнику Лапидусу, отдать ему записку и получить остаток денег. Вот мыслю, надо этого лавочника поспрошать.

Строев постучал пальцами по столу.

— Данила, бери десяток казаков да гоните в Пятигорск. Сначала к атаману Клюеву, в Горячеводскую. Я письмо напишу, все обскажу. Никак нельзя этих упустить. А там уже на месте решайте, как из Лапидуса вытрясти все, что надобно. И варнака берите, который живой остался, — атаман задумался и перевел взгляд на меня. — Ты, Григорий, как? Дорогу до Пятигорска сдюжишь?

Я вздохнул — выбился из сил, больше суток толком не спал.

— Коли нужно — сдюжу, Гаврила Трофимыч. Времени и правда немного. Если этот Волк уйдет, потом концов не сыщем.

— А хутор? — спросил Филипп Остапович.

— А на хутор — уже после лавочника. А лучше и туда, и туда сразу нагрянуть. Это уж на месте со Степаном Игнатьевичем в Горячеводской решать лучше.

— Ага, — кивнул я. — Тоже думаю, тянуть не стоит. По-хорошему, хутор под Пятигорском надо накрывать быстро, пока слух не пошел. А еще перед этим надо горцев тряхнуть, да варнаков поспрашивать. Мало ли что мне не выложили, времени-то у меня немного было. Горцев я так и вовсе не допрашивал.

— Не допрашивал он… — крякнул Ненашев. — Да как ты, сопля зеленая, и вовсе с ними управиться мог — ума не приложу.

Мне вроде как обидеться положено было на такое обращение, но я только приподнял бровь и уставился на Филиппа Остаповича.

— Ты, Филипп Остапович, коней-то попридержи, — вступился за меня Строев. — Григорий нам уже не впервой нос утирает. А как ему это удается — другой вопрос. Добрый казак растет. Данила, — обратился он к Щеголю, — через два часа выезжайте в Пятигорск, распорядись.

— Ты, Гриша, домой ступай, да в дорогу собирайся. А мы пойдем поспрашиваем. Письмо напишу атаману Клюеву — с ним и направитесь в Пятигорск.