Сначала показалась Аленка. Увидела меня и застыла, потом ведро с плеском полетело в сторону, и она, забыв обо всем, рванула к воротам. Из хаты вышел дед, поправляя усы, а от бани уже неслась Машенька.
Из-за угла вышел здоровый горец, серьезное выражение лица которого при виде меня менялось на широкую добродушную улыбку.
Глава 5 Тепло дома и холод стали
Я широко улыбнулся, глядя на родных, а еще шире, когда перевел взгляд на навес для лошадей. Под ним стояла Звездочка. Кобыла, видать, узнала меня: водила ушами, фыркала, била копытом.
Недовольная. Из Георгиевска-то я на Ласточке приехал.
— Ну здравы будьте, родимые, — сказал я, подходя ближе.
Едва слез с Ласточки, как Аленка уже тут — вцепилась, обняла. Почти сразу примчалась мелкая и повисла у меня на ноге. Я подхватил Машеньку на руки, поцеловал. По щекам Аленки потекли слезы.
— Гришка! — захлебываясь, выдала она. — Живой!
— Вроде того, — улыбнулся я. — А ты давай заканчивай тут вселенский потоп разводить.
Дед стоял чуть поодаль, опершись на клюку. Лицо суровое, как всегда, только глаза выдали облегчение. Я подошел, опустил Машку на землю и обнял деда.
— Живой, значит, — подвел он итог. — И слава Богу.
Аленка стояла сзади, теребила подол, будто до конца не верила. Потом подошла и еще раз обняла.
— Знаешь, как мы переживали⁈
— Чего это? — поинтересовался я.
— Так Звездочка без тебя неделю как вернулась, — всхлипнула она, — что нам было думать? Яков же со Степаном только два дня назад прибыли. Вот они и рассказали, что ты жив и здоров. Мы места себе не находили все это время.
— Трофим? — уточнил я.
— Вчерась схоронили, — сказал дед, тяжело вздохнув.
— Дед, Трофим меня от пули спас, телом закрыл.
— Знаю, Гриша. Яков заходил, рассказал.
— Семья большая у него?
— Дык, жинка осталась, трое ребятишек, мать старая. Хата их на другом конце станицы.
Я только вздохнул. Надо обязательно навестить жену Трофима, помочь. Нелегко теперь будет ей без мужа. Ну ничего, не оставим в беде.
— Здрав будь, Аслан, — кивнул я горцу.
— И тебе поздорову, Гриша, — ответил он коротко, подошел и протянул руку.
Рукопожатие было крепким. Выглядел он гораздо лучше, чем перед моим отъездом в Ставрополь.
— Гриша, — позвала меня Алена.
Я перевел на нее взгляд. Та только с улыбкой мотнула головой в сторону коновязи, где стояла и возмущалась, фыркая и переставляя копыта, Звездочка.
— Ну что, родная? — подошел я к кобыле, протягивая сухарь. — Смогла дом найти? Ну и добре, — погладил ее по шее.
Лошадь приняла угощение и тотчас успокоилась.
Со стороны ворот услышал окрик лавочника.