Она помолчала и добавила уже тише:

— Вдобавок Остап наш гость. И сейчас стоит у ворот загробного мира вместе с нашими сородичами, с которыми сражался плечом к плечу.

— Как думаешь, выживет?

— Пока жив, — сказала она без всякого выражения. — Наши женщины за ним присмотрят. Дальше отец решать станет, если Остап выживет. А сейчас его жизнь в руках богов.

Я машинально отметил этих «богов» и «врата загробного мира». Похоже, Лисичка, в отличие от большинства своих сородичей-мусульман, верила не в Аллаха, а в старых адыгских богов. Язычница, одним словом. Да кого только здесь, на Кавказе, не встретишь.

— Свадьбы, конечно, теперь никакой не будет. После всего случившегося об этом и речи идти не может.

Я лишь пожал плечами, а Бажецук кивнула на вьючную лошадь.

— Там припасы для вас: лепёшки, сыр, сушёное мясо, соль. В бурдюках вода. Ещё немного трав собрали, могут пригодиться в дороге.

— Благодарствую, — приложил я руку к груди.

— Не благодари, Гриша. Я слово своё держу.

Мурат тем временем стоял рядом с лошадью и молча смотрел на нас. Несколько раз я заметил, как он задерживает взгляд на Грекове.

— Мурат поведёт вас.

Я глянул на Леньку, потом снова на черкесского юношу.

— Он точно готов нам помогать? А то если отомстить удумал, заведёт нас куда-нибудь…

— Не держит он зла. — Бажецук устало улыбнулась. — Наоборот даже, благодарен твоему Леньке.

— Благодарен? — удивился я.

Ленька, слышавший это, аж глаза выпучил.

Бажецук что-то сказала Мурату по-черкесски. Тот ответил, не сводя взгляда с Леньки. Потом приложил руку к груди и чуть склонил голову.

— Он говорит, что твой Ленька хороший человек, — перевела Бажецук. — Потому что не убил его.

Греков смутился.

— Мурат говорит, что будь он сам на его месте, то заколол бы охранника кинжалом, чтобы не поднял шум. А Ленька оставил ему жизнь. И за это Мурат ему благодарен.

Мурат снова что-то сказал, показывая рукой на горы.

— Только по-русски он совсем не говорит, — добавила Бажецук. — Но зато тропы знает хорошо. Такие тропы, где вас не будут ждать никакие засады. Если он попросит спешиться, спешивайтесь. Если велит молчать, молчите. Будете слушать — доберётесь в свою Волынскую благополучно.

— Добре, — сказал я. — Надеюсь, будет всё именно так. А там как Бог даст.

Я уже хотел махнуть своим, чтобы седлались, но не удержался. Спросил то, что давно вертелось на языке. Слишком много между нами было недосказанного.

— Скажи, Бажецук, что ты дальше делать-то станешь? С русскими воевать продолжишь?

Лисичка пожала плечами и задумалась.

— А как? Надежда была на обоз, — глухо сказала она. — На оружие, пушку, припасы. А теперь уже не на что надеяться.