— Потерпи, дружище. Надеюсь, скоро уж до дому доберёмся. Давай лопай и в разведку. Гляди, что там в ауле творится.

Сам присел за камнем и посмотрел вниз. Телега уже почти добралась до первых домов. Навстречу ей бежали мальчишки. Вскоре в ауле началось движение.

Если сюда рванёт отряд, мы хотя бы успеем уйти подальше. Место Лисичка и правда хорошее подобрала.

Прошло, наверное, часа два или чуть больше. Я несколько раз глазами Хана наблюдал за происходящим у Дауров. Заодно на всякий случай разведал путь отступления.

Сначала у телеги началась возня. Похоже, женщины стали причитать. Потом раненых начали сносить в одно место, покойников в другое. Отдельные вопли долетали даже до нашей стоянки, хотя разобрать слов было нельзя.

Семён Феофанович сидел чуть выше, за камнем, и следил за тропой. Ленька молчал, прижавшись плечом к валуну. Дежневы караулили наших лошадей, но тоже были настороже.

И тут в толпе горцев началась какая-то возня. Человек двадцать их там собралось что ли. Половина бросилась к коням, и я аж напрягся. Подумал, сейчас придётся в бой с ними вступать.

— Похоже, к нам, — сказал Леня.

— Вижу. Пока не дёргаемся, — ответил я.

Но тут из дома вышла Бажецук. Лисичка встала перед ними и заговорила, с напором, резко жестикулируя. Голоса я не слышал, но даже отсюда чувствовал эмоции.

Потом рядом с ней появился Мурат. Бажецук сказала ещё что-то, и всадники стали спешиваться. Потом потихоньку разошлись.

— Пока пронесло, кажись, — выдохнул я.

Примерно через полчаса Бажецук с Муратом выехали из аула. С ними шла гружёная вьючная лошадка. Черкешенка ехала впереди, Мурат держался чуть сзади и вёл вьючную в поводу.

Наконец они добрались до нас. Лисичка остановилась шагах в десяти, сначала внимательно посмотрела на меня, а потом резко соскочила на землю.

— Из колодца тело Батмира вытащили, — сказала она без всякого приветствия.

— Понял… — кивнул я, не зная, что тут добавить.

— Нет, ничего ты не понял, — резко и со злостью ответила она. — Наши воины хотели ехать сюда и убить вас.

Данила рядом едва заметно сдвинулся, но я поднял ладонь.

— Почему не поехали? — спросил я, стараясь говорить ровно.

Бажецук недобро усмехнулась.

— Потому как я слово дала. Сказала, что вы уйдёте живыми. И ещё потому, — продолжила она, — что Остап мне всё рассказал.

— Про что?

— Признался, что Батмира убил он, а не ты. А ты вообще не при чем и даже его осуждать пытался.

Вот ведь Ворон. Хрен вообще разберешь, добрый ты или злой, честный или лживый, благородный или подлый. Здесь даже черт голову сломит.

— Если бы он не был так плох, — продолжала Бажецук, — ему пришлось бы расплачиваться за этот поступок собственной кровью. Правда, у него уже ее почти и не осталось, столько вытекло…