— Слава Богу, Яков Михалыч, — ответил я. — Сейчас сядем. Думаю, нынче и дневать, и вечерять будем без перерыва. Шибко мы по дому соскучились.

— Ну дык, вон хозяек у тебя полный дом, небось голодным не оставят.

Татьяна Дмитриевна цыкнула Насте. Аленка тоже пошла к стряпке, чуть переваливаясь. Они сразу принялись собирать на стол.

— Васятка, ушами не хлопай, — проворчал дед. — Иди баню топи. Да пожарчее!

— Уже бегу! — охотно согласился Вася. — Гришата, пойдем, воды натаскаешь!

Гришата, по-моему, даже в плечах раздался. Васятка тоже стал повыше. Может, просто давно не виделись, а может, Березин с них и впрямь не слезал. О том позже узнаем.

— Ну дык, сегодня и праздник можно устроить, — почесал бороду дед. — Коли вернулися все живыми да здоровыми.

— Скоро все будет, дедушка, — проскочила с какой-то кастрюлей к стряпке Настя. — Дай только время.

— Тогда лошадей по местам определите да умывайтеся! — скомандовал дед.

После этого бедлам стал уже почти организованным движением. Дежневы с Ленькой увели кабардинок в конюшню на отрядном базу. Татьяна Дмитриевна распоряжалась возле стряпки, Настя носилась рядом, Аленка помогала чем могла. Машка крутилась юлой тут и там и тоже что-то таскала.

Стол накрывали во дворе под навесом. Даже скатерть постелили, праздник как никак. Из дома выносили стряпню, что-то резали прямо на тут. Гришата по моей просьбе вытащил из сарая мангал и занялся углями. Васятка, разобравшись с баней, принялся за мясо.

Во двор ввалился Проня, до этого куда-то незаметно убегавший.

— Вот! — торжественно заявил он. — Матушка велела передать к столу.

Он протянул глиняный горшок с солеными рыжиками, ароматно пахнувшими укропом и чесночком, да еще крынку поменьше со свежей сметанкой.

— Вот это я люблю, Проша. Матушке спасибо передай.

Я втянул носом запах грибов и потянулся было рукой за одним.

— Куда немытыми руками лезешь, Гриня? Говорено тебе, умываться шлепай! — рыкнул дед.

Семен Феофанович поглядывал в сторону ворот.

— Я, пожалуй, к себе на выселки тронусь, — сказал он наконец. — Глянуть надо хозяйство, как без меня…

— И не думайте, Семен Феофанович, — сразу перебил я. — Сегодня никуда вас не отпускаем. Скоро за стол сядем, потом и в баньку. Да с веником.

— Ты чего энто, Феофаныч, удумал? — подключился дед. — Вон хватай Гришу и умываться идите.

Мы пошли к роднику. Холодная вода выбегала из глиняной трубы. Я оголил торс и принялся обмываться, чувствуя, как вместе с пылью смывается и многодневное напряжение.

— Ух, мать честная, — выдохнул Туров, окатившись рядом.

— Зато бодрит, — хохотнул я.