На глаза ему навернулись слезы.

– Друзья, – растроганно заговорил он, – скажите, чем я могу отблагодарить вас?

Три пары глаз удивленно на него уставились.

– Не надо нам ничего, – за всех ответил Борис. – Ты не думай, мы здесь у костерка собрались, просто чтобы Новый год отметить. У нас есть свое оборудованное место в подвале, там тепло, не пропадем. И шмоток у нас много, кажную ночь чего-нибудь притаскиваем. Поесть, выпить Бог посылает, не бедствуем. Все у нас есть, ничего нам от тебя не нужно…

– Вы не подумайте, – горячо возразил Алексей Николаевич, – я же от чистого сердца! Я богатый человек, у меня много денег. Давайте завтра встретимся где-нибудь, я верну вам всю эту одежду, помогу едой, деньгами. Может, еще что-то нужно, только скажите! Где вас найти завтра можно будет?!

– Сказали же тебе, ничего нам не надо! – как-то неожиданно зло отреагировал Толян.

Нюська пихнула его в бок, наклонилась и что-то прошипела ему на ухо. А повернувшись к Барскому, сказала:

– Спасибо тебе, мил человек, добрый ты. На мужиков моих не сердись, это в них гордость сейчас играет. А если добро сделать хочешь, помоги кому-нибудь, кто действительно в этом нуждается. Раз, говоришь, богатый, ребеночку какому-нибудь операцию дорогую оплати. Или старушке-бабушке лекарства купи. Мир ведь на том и держится: мы тебя выручили в трудную минуту, ты другому кому-нибудь поможешь, а тот, в свою очередь, третьему. Так добро по миру и расходится. А нам ничего не нужно, у нас все есть. Свой век как-нибудь, Бог даст, скоротаем. Все равно недолго осталось…

Дыхание у Алексея Николаевича перехватило, по щекам ручьями хлынули слезы. Какое-то время он пытался сдерживаться, но в итоге сдался и, уткнувшись лицом в ладони, громко разрыдался.

– Э, мужик, ты чё?.. – перепугался Толян.

– Нюська все верно сказала. – Борис положил руку Барскому на плечо, похлопал его, как бы успокаивая. – Мы ж тебе не за денежку помогли, а как человеку, от души. Зачем нам твои деньги? Все равно пропьем ведь, только хуже будет. И одежонку никакую возвращать не нужно. У нас половина подвала такими лохмотьями завалена, а надо будет, ишшо, сколь хочешь, по мусоркам насобираем.

– Ты вот что, – неожиданно ровным и звучным голосом произнесла Анна Петровна, – если отогрелся уже, ступай себе с Богом до дому. Скоро утро, люди на улицах появятся. Увидит кто из твоих знакомых тебя в этих лохмотьях, за бомжа ведь примут. Сраму потом не оберешься.

– Ага, за нашего брата! – заржал Толян.

Женщина снова пихнула его в бок и добавила:

– Иди-иди, не теряй зря времени. Дорогу-то сам сможешь найти? Или совсем заплутал? А может, тебе память отшибло?!.