— Вы охренели, что ли⁈ — проревел толстый, когда подошёл к нам почти вплотную.

Между нами всё ещё находилась стойка, но уже отремонтированная. В прошлый раз я основательно разбил её мечом. Теперь же собирался проделать почти то же самое.

И как только хозяин заведения оказался рядом, я резко бросился к нему, схватил за ворот и со всего маха ударил лицом о доски. По помещению разнёсся крик боли. Кровь брызнула по сторонам. Позади вскрикнула Ай. Обернувшись, увидел, как девушку выталкивает на улицу старшая сестра. Теруко напоследок бросила на меня гневный взгляд.

Да, пожалуй, стоило не спешить. Может надо было поговорить? Хотя, этот ублюдок слишком грубо себя вёл, вот и получил по заслугам.

— За что? — простонал тот, зажимая окровавленный нос руками. — Вы вломились ко мне, а теперь избиваете? Я буду жаловаться?

— Кому? — хмуро посмотрел на него. — Теперь я хозяин этой деревни, а мой отец хозяин всех остальных земель. Кому ты будешь жаловаться?

Толстяк попятился и притих, прижавшись к стенке.

— Вот, держи, — бросил на стойку мешок с монетами, которые весело звякнули, упав перед ваном. — Здесь достаточно, чтобы купить твою харчевню. Хотя, — ухмыльнулся, оглядевшись, — что-то мне подсказывает, она стоит гораздо дешевле.

— Я не собираюсь её продавать! — попытался воскликнуть тот, но всё же схватился за брошенные деньги.

— Тебя и не спрашивают, — огрызнулся в ответ. — За то, что ты мне нагрубил, я должен выпороть тебя прилюдно. Десять ударов плетью, это как минимум. Но мы решим всё здесь и сейчас. Даю тебе время до вечера. Берёшь деньги и уходишь. Или, мы выходим на улицу, где я тебя прилюдно унижаю. А потом… — я сделал паузу и довольно оскалился, — потом ты собираешь вещички и всё равно уезжаешь. Так что скажешь, Мате?

Толстяк завертел головой, переводя взгляд с меня на счетовода и обратно.

— Но как же моя семья? Мы жили здесь несколько лет и…

— У тебя никого нет, — огрызнулся я. — Так что закрой поганый рот и не смей мне врать.

У того заиграли желваки на лице. Было видно, как он злится.

— Ты поплатишься за это, щенок, — прошипел толстяк, забрав мешочек. — Ещё пожалеешь…

Очередной удар о стойку не позволили ему закончить речь. Грузное тело рухнуло на пол. Стоны боли наполнили заведение.

— Когда я вернусь, чтобы духа твоего здесь не было, — произнёс я и вышел на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо. На мгновение зажмурился и вдохнул полной грудью.

— Тсукико! — послышался грозный голос Теруко. — Ты что творишь? Ай ещё слишком мала…

— Не говори так, — возмутилась младшая сестра.

— А как я должна говорить? — продолжала та. — Нельзя при девушках так себя вести!