— Сын, — тихо произнёс тот и развернулся. — Скажи, чего ты хочешь для клана?
— Не называй меня сыном! — вырвался злобный крик Сэнго, и парень взмахнул мечом, целя в грудь собеседника. — Ты потерял это право, когда предал нас!
— Я? — наигранно удивился Изао. — С чего ты взял, что я предал клан? Всё, что я делал, было исключительно ради его возвышения.
— Бред! — продолжал кричать Сэнго. — Ты превращал невинных ванов в монстров вместе с Ямадзаки! Травили Ито только из-за того, что они были имперскими родственниками! Но даже после отречения Джиро вы не успокоились! Сколько ещё жизней будет погублено в этих бессмысленных распрях⁈
— Идиот! — внезапно лицо Изао исказила гримаса злости. Он взмахнул рукой, указывая на улицу, откуда доносились крики. — Оглянись, всё это было сделано только ради того, чтобы клан Ватанабэ стал одним из главенствующих во всей Империи! Я собирался создать новую имперскую династию, взяв в жены Госпожу! И тогда…
— Предать мать⁈
На этом терпение Сэнго лопнуло, и он бросился на бывшего отца. Парень за доли секунды преодолел расстояние, разделявшее их. Замахнулся мечом над головой противника, но как только лезвие опустилось, Изао вскинул руку и поймал его. По его ладони заструилась тёмная кровь, но призрак даже не поморщился.
— Слабак, — произнёс мертвец и одним ударом отбросил сына в сторону.
Тот отлетел на несколько дзё вправо и врезался в балку, рухнув на пол бесчувственным кулём. В этот же момент стена с другой стороны взорвалась, осыпав призрака щепками и бумажной рванью.
* * *
Чёрт возьми, куда он подевался. Растворился, словно ключевая вода в водке.
В этот момент со двора вновь раздались крики, но теперь уже, наполненные болью. Я повернулся в ту сторону и увидел нападающих на ванов Ицумадэн. Хищные летающие ящеры набросились на солдат, хватали за плечи и взмывали в воздух. А ходячие мертвецы так и продолжали медленно наступать на отряд.
Пришлось отмахнуться мечом, послав в парящих гадов новую магическую волну. Видимо, они уже запомнили, что это значит, потому и отступили, дав оставшимся в живых солдатам ещё немного времени на спасение.
Но, отвлёкшись на секунду, упустил момент, когда на меня сверху свалилась огромная туша Дэйсьюка. Членистоногая тварь вцепилась когтистыми руками мне в волосы и повалила на пол. Острые паучьи лапы неистово били по груди, желая её пробить, но ничего не выходило, шкура мору оказалась крепче, чем думал противник. А вот моё тело таковым не являлось, и с каждым новым ударом я чувствовал, как внутренности превращаются в кашу.