— Ревнуешь?

— Ревную. И вообще, всё чаще чувствую себя глупой девчонкой, когда ты рядом. Но не обольщайся, хан, в число твоих наложниц я не попаду. — мелодично рассмеялась она, одарила улыбкой и, резко развернувшись, оставила меня в одиночестве…

* * *

Не зря говорят: от любви до ненависти — один шаг! Ох, не зря…

Алекса вернулась лишь затем, чтобы покинуть меня окончательно.

— Дракон вырвался из клетки. Весь город на ушах из-за праздника, но мы должны попытаться отыскать его в этом бедламе. — шептала она, покрывая моё лицо торопливыми поцелуями. — Я буду ждать твоего звонка, Лео…

И убежала. Потому что зов долга для того, кто служит Империи, превыше личных стремлений. Разве мог самурай осудить такое? И мне не составило труда скомкать и заткнуть встрепенувшееся эго собственника. Праздник резко утратил былую привлекательность, навалилась накопившаяся усталость. С трудом сдержав зевок, я встряхнулся и составил план тактического отступления, избрав широко известный британский метод.

От любви до ненависти — один шаг. И неизвестно, что побудило её его сделать.

— Леон! — окликнула меня Мэйли и на крейсерской скорости устремилась мне наперерез. — Что это было? Кто эта курица⁈

Хвала богам, она хотя бы не стала кричать. И закатила мне сцену шёпотом. Только этого всё равно оказалось достаточно, чтобы конфликт остался незамеченным. Местная публика с нетерпением ждала ещё одного акта в представлении под названием «Хан Забайкальский и Женщины».

— Мэйли, прекрати немедленно. — зашипел я на неё сквозь зубы. — Ты переходишь черту, из-за которой нет возврата. Остановись!

Девушка не вняла моему воззванию и картинно уперла руки в бока, пытаясь воздействовать на меня видом разъяренной фурии. Её неживая красота фарфоровой статуэтки, помноженная на кипящие в ней злость и ревность, имела бы убойный эффект. Вот только бешенство, зарождающееся в моей душе, нисколько не интересовали женская привлекательность и красота. Мои пальцы железным кольцом сомкнулись на её руке, вызвав у Мэйли тихий болезненный вскрик. Продираясь сквозь нарочито не замечающую нас толпу, я мысленно костерил всё на свете, пока не протащил её на буксире до лифта и не затолкнул в кабину. Моё бесцеремонное обращение, как мне показалось, ей только понравилось…

— Потянуло на тех кто постарше⁈ Сначала за училкой своей бегал, теперь из-за кровососки дуэль устраиваешь. А ты знаешь её⁈ Ты знаешь ЧТО о ней говорят⁈ — повысив голос до неприличных высот заговорила она, стоило только дверцам лифта сомкнуться с тихим шипением.

— Замолчи, женщина! — мой голос прервал её эмоциональный монолог, окатив холодом и безразличием с головы до ног. — Ты суешь нос не в своё дело!