— Сумасшедший старик. Долг памяти! Он окончательно выжил из ума! На следующем совете Рода я сам подниму вопрос об его смещении… — бурчал Тенри себе под нос, осматривая застывших в напряжении воинов рода. И уже в полный голос воззвал к ним: — Доблестные воины Токугава! Пришло время напомнить этой стране о нашем величии, о нашей силе, о нашей чести! Там, за перевалом, идёт кровавое сражение! Там сражаются потомки тех, кто сотни лет шёл с нами рядом! Род Хаттори на грани уничтожения. И только так мы можем почтить общую память наших предков! Вперёд, воины рода Токугава! Вперёд!!!
Последние слова его речи ещё не успели стихнуть, как за спиной Тенри материализовался из воздуха и медленно поднялся на ноги четырёхметровый демон в серо-стальных доспехах. Его кровожадный вой слился вместе с боевым кличем радостно кричащих воинов.
Они шли на войну.
Они шли побеждать…
Эпилог * * *
— Лео! Моральные терзания тебе не к лицу. Эй, я вообще-то с тобой разговариваю!
Даже посмертие не принесло мне желанного отдохновения. Игнорируя эмоциональные и темпераментные воззвания, я продолжил сидеть, скрестив ноги и только крепче зажмурился, нарочито закрывая ладонями уши и отсекая от себя излишне говорливый источник шума.
Левое ухо болезненно заныло от прикосновения — прежде чем я исчез с поля боя, перенесенный в неведомое измерение действием проведенного шаманкой ритуала, один из плазменных шаров успел скользнуть по левой половине моего лица, превращая большую её часть в сплошной ожог. Целительных способностей Иланы хватило чтобы опалённая плоть слегка зарубцевалась и покрылась тонким слоем новой кожи, оставив мне на память безобразный шрам. Боль вновь напомнила мне о постыдной ошибке, чуть было не стоившей мне жизни. Хотя, в каком-то смысле жизни я всё же её лишился. По сложившейся традиции произошедшее со мной было слишком запутанно и непонятно.
А дух дедушки Хандзо почему-то не отзывался на мои попытки докричаться. И это меня немного пугало.
Аккуратное и деликатное постукивание указательным пальцем в середину моего лба — именно так Илана ещё раз попыталась привлечь моё внимание и поговорить. Прятаться от той, что приняла самое деятельное участие в моём спасении, было непростительно и невежливо, но…
— Оставь меня в покое, пожалуйста. — пробурчал я, отнимая ладони от ушей и поднимая низко опущенную до того момента голову. — Я не просил меня спасать. Ты сама упоминала о вмешательстве в узор Судеб. Мне была предназначена Смерть.
Наши взгляды встретились. Её — полный протеста и жизненной энергии, столкнулся с моим — опустошённым и от того безжизненным. Илана медленно, не разрывая визуального контакта, опустилась передо мной на колени и попыталась коснуться ладонью обожжёной щеки.