— Странная песня, — поделился я с Иланой первым впечатлением от услышанного. Девушка вздрогнула. Последние пару минут она сидела в тишине, загипнотизированная магией собственной музыки, и мои слова вывели её из столь приятной задумчивости.

— Что же в ней странного? — спросила моя тюремщица. Этот факт мы с ней выяснили в самом начале разговора и больше к нему не возвращались. И всё же об этом стоило помнить несмотря на любое количество выпитого.

— Он не продумал план побега. Даже коней не приготовил. — не думая брякнул я первое несоответствие с законами реальности, первое из тех что пришло мне в голову с момента окончания песни. — Глупо всё. От любви, видимо, лишаются даже последних мозгов.

— Дурак! — эмоционально среагировала девушка, но не остранилась, наоборот, привалилась мне на плечо. — Ничего ты не понимаешь… Постой! Как ты понял о чём песня?

Ответить на её вопрос я не мог при всём желании, поэтому только пожал плечами, любуясь тем, как развернулась ко мне эта красавица — пышно разлетевшееся облако вьющихся, антрацитово-черных волос, раскосые «эльфийские» глаза янтарного оттенка, такие теплые и пульсирующие сокрытым в них светом, исполненное чувственности порывистое движение, едва заметный румянец на смуглых щечках…

Чувствуя приближение очередной острой вспышки психоэмоционального удовольствия, я остался в образе «не ведаю что творю». Ибо не ведал, но творил. Или вытворял? Жаль, Лёхи поблизости нет, он бы проконсультировал.

Воспоминание о друге принесло прохладу отрезвления. В том, что он уцелел и возможно даже не пострадал, я не сомневался ни капли. Но мне не нравится, когда моих друзей пытаются убить.

— Лучше расскажи зачем вы послали демона. Могли погибнуть близкие мне люди. — ласково попросил я, смыкая на её тонкой шее хватку своей ладони. Ощущение её пульса кончиками пальцев… Это как осознавать, что в твоей руке чья-то жизнь. Потому что именно так всё и было.

Заглянув мне в глаза, Илана поняла всё по-своему. По женски. Села мне на колени, спокойно, словно смирившись со сжавшейся на шее ладонью, признавая этот ошейник и запуская свои тонкие пальцы в мои волосы.

— Никто не погиб. И не погибнет, если мы не станем делать глупостей. — едва слышно прошептала она, обхватывая мои бедра своими и наваливаясь на меня всем телом. Наши лица сблизились, хватка ослабла, губы соприкоснулись…

— Что это за ягода? — спросил я, отдышавшись после первого и затянувшего меня в омут страсти поцелуя. Привкус её губ был по настоящему незнаком, оставив после себя затянутое кисло-сладкое послевкусие.