Пыталась.
Я отстранённо осознала, что тени вернулись — но не для того, чтобы скрыть его. Они обвились вокруг меня, когда у меня подкосились колени, сформировали прочное сиденье и бережно опустили меня в него. Он не сдвинулся с места, но внимательно наблюдал за мной.
— Я… знал Дюна, — наконец произнёс он после долгого молчания, пока я сидела, застыв и не сводя с него взгляда. — Мы были друзьями. Мне пришлось внезапно покинуть Карт, когда ты была ещё младенцем, и я был расстроен. Не хотел уходить. Я был ребёнком, который не до конца понимал свою силу. Я случайно оставил в нём нить. Даже не осознал этого, пока позже случайно не проник в его сознание. Мне следовало убрать её и уйти, но я… я был одинок, а он играл с тобой.
Я не была уверена, что вообще дышу.
— У меня никого не было, и я был очень болен, — его голос стал жёстче. — Но когда я был в сознании Дюна, я мог притворяться, что всё ещё… что у меня есть семья. Я думал, что умру, и оправдывал свои действия тем, что скоро меня не станет. — Он сделал паузу. — А потом я впервые увидел, как ты исцеляешь.
Я начала качать головой, словно могла не дать его словам достигнуть меня.
— Я знал о пророчестве. Знал, кто ты. Знал, что это означает.
— Нет, — прошептала я.
— Я велел тебе никому не рассказывать. Выдумал историю о том, что жители Карта сжигают ведьм, и заставил поверить в неё и Дюна тоже, чтобы он хранил твой секрет, когда меня не будет рядом.
— Нет, — повторила я.
— У Безгласных повсюду глаза и уши, даже в Карте. Я знал: они придут за тобой, едва услышат хоть намёк на твою силу.
Я смотрела на него в ужасе.
Он с трудом сглотнул, прежде чем продолжить:
— Я пытался помочь тебе научиться пользоваться своей силой. Думал, что ты будешь в безопасности, если я помогу тебе стать сильнее.
— Пожалуйста, — перебила я, и слёзы покатились по щекам, — пожалуйста, скажи, что ты не… не…
Боль, исказившая его лицо, сделала его хрупким, словно стекло.
— Я заставил Дюна нанести себе удар.
Я уронила голову на ладони, судорожно втягивая воздух и стараясь не рассыпаться на куски.
— Я понятия не имел, что твоя исцеляющая сила потечёт через нить ко мне, а не к Дюну. Ощущение, будто меня наполнила твоя сила, исцелила… это стало таким шоком, что я не успел среагировать. Ты начала звать Вольфа, и я запаниковал, боясь, что ты выдашь себя. Поэтому велел тебе ничего ему не говорить и ушёл. Но теперь я знаю: Вольф пришёл, а ты больше не пыталась исцелить Дюна. — Его голос стал более хриплым. — Я почувствовал, как он умер, и понял, что это моя вина.
Я резко встала и отошла от него, прижимая дрожащую руку ко рту, а слёзы всё катились по лицу.