Сэйбл был одним из рабов Бешеного Пса.
Джак тащил его через пустыню? Был ли он одним из рыдающих, перепуганных людей, которых, как я видела, запихивали в ржавые трейлеры для перевозки лошадей? За все время двухдневного путешествия Джак даже не выпустил их облегчиться. Им пришлось стоять в лужах собственных экскрементов. И я просто наблюдала, как это происходило, слишком напуганная гневом Джака, чтобы даже заговорить.
У Бешеного Пса был гарем из рабынь, и весь его гарнизон был практически домом удовольствий. В то время как его жилище находилось в глинобитной крепости на поверхности, большая часть гарнизона находилась под землей, и он заставил рабов вырыть еще туннели, чтобы расширить свои владения. Я никогда не была внутри гарнизона. Джак всегда оставлял меня в своей палатке под охраной, когда сам проводил ночь внутри, вкушая все, что предлагал Бешеный Пес, но я могла догадаться, что темнота под землей напоминала ту ужасную камеру под сторожевой башней. Мой желудок снова скрутило, несмотря на то, что сейчас он был пуст.
— Все в порядке, Эмбер, — мягко сказал Сэйбл, и стыд вспыхнул во мне, как огонь.
Я попыталась отдернуть руку, когда у меня перехватило дыхание.
— Отпусти.
— Я так не думаю, — ответил он, но его голос оставался спокойным.
— Что случилось? — Резкий голос Вольфа прорезал тишину.
— Эмбер нездоровится, — сказал Кай с крыльца.
— Почему? — рявкнул Вольф, подойдя ближе.
Я стояла, согнувшись, волосы скрывали мое лицо, я изо всех сил старалась не расплакаться, сплевывая желчь на снег.
— Не знаю, — ответил Сэйбл.
В поле зрения показались сапоги Вольфа, но я осталась стоять, наклонившись вперед, пытаясь спрятаться за волосами. Это было намного хуже, чем когда Трей и Сэм увидели, как мне стало плохо.
— Я показал ей свой шрам, — тихо сказал Сэйбл. — Она узнала его.
— Как? — резко спросил Вольф.
— Вот это я и хочу знать, — пробормотал Кай.
— Она сказала, что не работала на него, — добавил Сэйбл.
Теперь у меня не было сомнений, что они узнают Жнецов, и мое беспокойство росло при мысли о том, что Вольф узнает, где я была все эти годы. Я ненавидела то, что какая-то часть меня все еще не хотела, чтобы мой брат стыдился меня. Он уже думал, что я убила Дюна, что я монстр, так что я не понимала, почему меня это волнует.
Чья-то рука схватила меня за другую руку и заставила выпрямиться, повернувшись лицом к Вольфу. Он нахмурился, но я почти поверила, что он выглядел обеспокоенным.
— Что случилось? Почему тебе плохо? — требовательно спросил он.
— Я в порядке, — выдавила я.
Его брови почти касались линии роста волос.