Снова пауза.

Затем осторожное:

— Синьор Самойлов. Вы можете говорить медленнее? Вы пользуетесь переводчиком, но он не все слова понимает… успевает.

Глеб закатил глаза, но еще раз проговорил сказанное минутой раньше.

— Линия защищена?

— Полностью. Говорите свободно, синьор Беллони.

— Правильно ли я понял, что вы тоже занимаетесь Извлекателями? В своем княжестве?

«Извлекатели?»

«Ошибки перевода», — отозвался Глеб. Вслух же подтвердил:

— Да.

— И вы нашли мои поисковые запросы?

— Вы были очень небрежны.

Самойлов произнес это с нескрываемым высокомерием. Будто сам все следы нашел и теперь тыкал в них носом неудачливого коллегу из другой точки мира.

— У меня не слишком большой опыт в этих делах. А привлекать сторонних специалистов не хотелось. У нас не любят проявляемой следователями инициативы. Зачем вы звоните?

— Просто заинтересовался вашим интересом, синьор Беллони. Удалось что-то найти?

— А откуда я знаю, что вы — это вы?

Если честно, позвони мне вот так кто-то из другой части света и начни задавать подобные вопросы, это я спросил бы в первую очередь.

— Стал бы я вам звонить? — Самойлов добавил в голос сарказма. — Если бы ваш интерес обнаружили Потрошители, они не стали бы звонить перед личным визитом.

— Пожалуй… Но все же. Это странно… Звонок… Русское княжество… Да и плевать! — Голос переводчика выдал целую гамму интонаций. Гнев, безысходность, усталость. — Кому хуже будет? Я четыре года занимаюсь Извлекателями и за это время сумел отправить на виселицу только с десяток инфремьера… исполнителей.

А вот тут стал сбоить переводчик на нашей стороне. Видимо, речь итальянца стала слишком быстрой и эмоциональной и программа обработки не успевала справляться.

— Мамок? — уточнил Глеб.

— Вы их так называете, да? — В голосе Беллони появилось оживление. И приязнь. Будто он услышал отзыв на пароль — Мы их зовем сиделками! А вы что-то нашли, синьор Самойлов?

И такая надежда в голосе, будто он про лекарство от рака спрашивал, нужное его больной матери.

Мы переглянулись. Все трое. И безо всяких датских капель синхронно кивнули. Итальянский дознаватель искренне любил свою работу и болел за дело. Так что говори, мол, уже.

— Кое-что, — осторожно произнес Глеб.

— Уровень? — тут же уточнил инквизитор. — Сиделки или мерчантэ?

— Еще раз?

— Купец, — медленно повторил Беллони. — Человек, возглавляющий ячейку. Ведущий все финансовые дела.

— Скорее, прикрытие…

— Да! — возликовала трубка. — Да, три миллиона дьяволов, чтобы вы все сдохли! Avvocato, слава Пресвятой Деве! Так высоко я никогда не забирался!

И чуть спокойнее.