— А чего — балбеса? Сами ставят вазы на повороте… — по инерции продолжил оправдываться Антон, но отец его остановил, положив руку на плечо:

— Дело этого не касается. Пора дар принять.

Из пацана моментально ушло все бесстрашие и упрямство. Плечи его поникли, а нижняя губа предательски задрожала.

— Я не хочу!

Николай Олегович прижал сына к себе.

— Надо. Ты мой сын. Кто меня заменит?

— Я не хочу никого убивать!

Ни фига тут инициация царского дара! Кого-то в жертву приносят, что ли?

— Так и не надо. Есть другой способ.

Антон задрал голову и уставился на отца с надеждой.

— Честно?

Восемь лет! Пацану восемь лет, а он последнее время жил с пониманием, что скоро ему придется принять дар и лишить кого-то жизни! Твою же мать!

— Честно, сын. И не бойся. Я буду рядом. Пойдем.

Проводить ритуал отправились в подвал. Под резиденцией оказались настоящие катакомбы — разветвленная система туннелей, еще и не в один уровень. И не в два. Зал для инициации, например, находился на минус третьем этаже, а что было ниже — поди знай! Здоровенная комната квадратов в двести, не меньше, освещенная лампами дневного света, — если не знать, то и не поймешь, что в подземелье находишься. Пол, стены и потолок были выложены серой плиткой, лишенной каких-либо украшений. И наверняка помещение было экранировано по максимуму от разного рода магического воздействия.

Я, признаться, ожидал чего-то более… не знаю!.. волшебного, что ли. Мрачности, сырости, загадочных надписей и непременно — алтаря в середине. С желобками для стока крови, разумеется! Да уж! Фантазия моя была необратимо исковеркана тоннами просмотренных фильмов и прочитанных книг.

В подземелья пошли не все. Самойлова, например, не пустили. Как и целителя. А вот итальянского ведьмака взяли — кроме него, никто не знал про ритуал. Ну, и меня с дядей Ваней тоже.

Князь вывел сына в центр помещения, подозвал обоих наставников и итальянца. Присел перед мальчишкой на колено, с нежностью взлохматил выгоревшие волосы.

— Соберись. Вспомни, чему я тебя учил.

Антон с обреченным видом кивнул.

— Ну, говори, что делать? — Вопрос князя был адресован Стефано Марки.

— Сейчас. — Тот прикрыл глаза и заговорил, будто читал с бумаги: — Надлежит запечатлевшему видящему возложить руки на чело особы королевской крови, ладонями закрывая оба глаза. Взором слепца тот увидит мир. Оттолкнется от тверди и воспарит в эфире… Секундочку… Да, в эфире. Станет искать душу запечатленную.

И все? Это же практически то же самое, что я с наставником проделывал, когда в нас стрелял наемник Нарышкина! Его взглядом увидел все, что видел он, и на расстоянии куда большем, чем мог бы глазами. Тут, вероятно, играет роль и личная сила смотрящего. Носитель царского дара мог смотреть куда дальше, чем даже очень сильный боярин.