— Федя заблокировал ему черный! — уворачиваясь от зелени, крикнул Глеб. Специально ведь для меня пояснил. — Он ему недоступен несколько минут!

А! Тогда все хорошо! Вот что значит опыт — никакая сила это не исправит. Евсеев понял, что смертец сознательно не использует аспекты смерти из-за прошлого неудачного их применения, и создал заклинание, которое забрало у него возможности работать с тьмой. И это значит — ваш выход, господин Антошин!

Не став изобретать велосипед, я начал создавать и швырять в противника мечи. Большие, маленькие, всякие — я их даже не визуализировал толком — так, едва оформленные сгустки эфира. Все их смертец сбивал своими плетьми, но каждый раз вздрагивал от конфликта двух враждебных аспектов. Скакал вокруг убийцы Самойлов, размахивая руками. Лупили молниями, все больше делая паузы между атаками, дэберы. А палач все держался! Даже умудрился подсечь ноги одному из спецназовцев — тот упал на землю и заорал от боли. Ниже коленей ног у него не было.

И тут в поле моего зрения появился ведьмак. Ну вот зачем? Куда он прется? Его самостоятельно изломанного мирского дара тут не надо — на него время требуется! Но неказистый Стефано Марки, этот начитавшийся архивных книжек человек, решивший из целителя стать убийцей, неторопливо брел в самый эпицентр боя, неотрывно при этом глядя на своего соотечественника. Ему еще было далеко до него, шагов пятнадцать — двадцать, но приближался он неотвратимо. Ничего не делал: не размахивал руками, не говорил на мертвых языках, не пел песен. Просто шел и смотрел.

Палач вдруг снизил темп своих атак по мне и дэберам. Даже Самойлова всего лишь оттолкнул волной воздуха на Мишико, хотя мог обоих разрубить надвое. Всем его вниманием завладел приближающийся ведьмак. Настолько, что он, практически игнорируя нас, повернулся к нему, что-то злобно выкрикнул и ударил сразу двумя хлыстами.

— Осторожно! — зачем-то закричал я, одновременно посылая диск эфира наперерез плетям.

И заметил, как плети ватиканского палача, вытянувшиеся через всю улицу, стали терять свой ядовитый окрас. На подлете к Стефано они истончились до полной прозрачности и исчезли, не причинив ведьмаку никакого вреда. И это не было результатом применения мною защитного аспекта.

Убийца закричал — истерично и испуганно. Не зная языка, я мог лишь предположить, что орет он что-то такое: немедленно прекрати! Вновь вскинул новые плети и опять попытался ударить странного человека, и с тем же успехом. Тогда до меня и дошло — с некоторым опозданием, дэберы чуть раньше сообразили: ведьмак что-то делает с ним! Черт его знает, что именно, но не размышлять же сейчас об этом!