На столике стояла початая, почти уже пустая бутылка коньяка. Закуски, даже лимончика занюхать, не было. Двойник — а кто же еще! — на сон грядущий явно заливался по горлышко. Недаром его князь алкашом считал: чуть какая трудность — тут же к бутылке! Да чего на него пенять — сам-то!

Я ухватил пузатую бутыль семилетнего «Ноя» под горло и вылил остатки алкоголя, граммов сто, в рот. Огненная жидкость обожгла пищевод, взорвалась в животе мягким фейерверком, но тут же погасла. Облегчения, что в общем-то было ожидаемо, спиртное не принесло.

И ведь главное, почти все уже сделал там! Все нити распутал, всех виновных если не наказал… Эх, да что там! Хотел же домой, чего теперь-то ноешь?

В изголовье лежал телефон. Видимо, двойник им баловался, пока пил горькую. Батарея показывала пятнадцать процентов заряда, а браузер хранил историю просмотра. Новости, новости, оккультные практики, открытие чакр, тибетские ламы, индийские йоги. Бог ты мой, до чего же бедолага дошел-то от безысходности! Йоги!

А он ведь сейчас там, сука эта двуличная! Я за ним все разгреб, все грехи его прикрыл, а он вернулся и — бац — в дамках! Всех врагов победил, княжество спас, злодея-потрошителя разоблачил! Герой, мля!

Все еще прихрамывая, я отправился на кухню, за следующей порцией спиртного. Не мог же двойник все мои запасы выжрать? Или мог? Четыре дня… Мог. Но, к счастью, не выжрал. Плесканул себе в чайную кружку вискаря, вышел на балкон и уставился на огни Благовещенска. Милого, тихого провинциального городка, мало кому на западе страны известного областного центра. Расположенного где-то у черта на куличках — на Дальнем Востоке. Где, по мнению москвичей, да и то лишь тех, кто худо-бедно географию в школе учил, по улицам бродят медведи, а ночами на лодках приплывают китайцы с ножами в зубах и вырезают пограничников.

Был грешок признать это все сном. Весь этот параллельный мир, магов, князей, целителей… Но календарь на телефоне показывал конец пятого после выборов губернатора дня, а значит, если я не провел в пьяном угаре почти четверо суток, я там был. По-настоящему. И от понимания этого делалось только хреновей.

Дядя Ваня, Глеб, Алмаз, Николай Олегович, Антошка… Я вдруг понял, что эти люди, если только их не породил отравленный алкоголем разум, дороже мне, чем весь мой налаженный мир. Моя должность, для получения которой я много чего некрасивого сделал. Да и на должности…

Нет, не совесть заела, с чего бы — жизнь борьба, и все такое! Да и ребята, по крайней мере следак с наставником, про мой моральный облик знали получше, чем многие в этом мире! Но все равно было паршиво! Будто меня познакомили с настоящей семьей, дали пожить с ней несколько дней, а потом опять вернули в детский дом.