Жандарм развел руками, завершая фразу. Он был на стороне этого Глеба Самойлова, без вариантов. И сожалел, что хорошего человека, раз оступившегося — а кто бы тут не оступился? — приходится держать в камере. И не собирался этого скрывать, хоть и прятал свои эмоции за чиновничьими формулировками.

— М-да… — протянул я после некоторой паузы. История диковатая: преступная организация, похищения женщин, продажа детей с даром, слетевший с катушек следователь-маг. Вот тебе и тихий провинциальный Благовещенск! Хотя чего я ждал? Это в моем мире он — провинциальный областной центр, где жизнь течет гладко и размеренно. Здесь Благовещенск — столица! Граница, торговля с другими странами, преступность соответственно. И все без оглядки на федеральный центр.

— Я с ним сегодня пытался поговорить, — продолжил жандарм, вновь сменивший обороты чиновника на людскую речь. — Он ведь точно знает, как на триаду выйти. Но — нет! Сидит истуканом, на стену смотрит и молчит.

Что-то в этой истории с Самойловым мне не нравилось. С чего бы следаку мочить преступников, а потом сдаваться своим? Ну, психанул, допустим, ребенка увидев, сорвался. Грохнул злодеев. Замел бы следы, да и вся недолга! А спасенная женщина, даже если и видела чего, из благодарности поддержала бы любую его историю! Определенно что-то не так тут. С другой стороны — оно мне надо? Меня другое должно интересовать.

— А он точно знает? — спросил я.

— Плотнее всех с триадой работал! Ни у кого таких контактов с косыми нет! — уверил меня Федор Георгиевич. — Толку, правда…

— Надо уговаривать. — Я поднялся. Триада была единственной зацепкой в деле. А его раскрытие — способом выжить в чужом и не очень спокойном мире. Этот Самойлов был мне нужен, и точка! — Проводите?

— Куда? — не понял генерал-аншеф.

— К задержанному, куда же еще!

Спорить со мной не стали. Точнее, едва начали пытаться, как я оборвал их властным взмахом руки и словечком из лексикона князя:

— Баста!

После чего был сопровожден по запутанным коридорам управы и выведен на задний двор. Здесь стояли служебные автомобили — желто-зеленого окраса джипы с уже знакомым логотипом «Ладоги» — и несколько построек. Одной из которых оказался изолятор временного содержания. Внутри он, как и все подобные места, пах мочой и куревом, хотя выглядел светлым и чистым. Сопровождавший меня Андрей Евгеньевич остановился у стальной двери с цифрой «четыре» и дал знак охраннику открыть ее.

— Со мной не входите, — попросил я его. Получил в ответ кивок, шагнул в камеру.

«Чистенько!» — отметил я, оглядывая место содержания мага-следователя.